Современные вопросы установления и закрепления правовых ценностей, характеристики пограничного поведения многих субъектов права, связанные с реализацией естественных субъективных прав человека в соответствии с нормами международного и конституционного права, вновь ставят перед правовой доктриной вопросы об уточнении критериев правомерности поведения членов общества. Правовые ценности и идеалы, в сущности своей, являются достаточно подвижными. Ценностные ориентации как основа правовых ценностей в своем определении имеют множество подходов, раскрываясь и как отношения, дающие возможность личности «ранжировать объекты по их значимости для нее; могут выступать в качестве определенных побуждающих стимулов для достижений поставленных целей, приобретая функцию регуляторов социального поведения» [1, с. 534], и как «относительно устойчивое, избирательное отношение человека к совокупности материальных и духовных благ и идеалов, которые рассматриваются как предметы, цели или средства для удовлетворения потребностей жизнедеятельности личности… как бы аккумулируется весь жизненный опыт, накопленный в индивидуальном развитии человека» [2, c. 201], и как морально-нравственные установки [3] и т.д. Ценностные ориентации, как и поведение, могут быть одобряемыми, т.е. общепринятыми (нормативными) и соответствовать установленным в обществе моделям поведения, либо девиантными, т.е. нарушающими установленные законы и стандарты. Соответственно, вопросы правовых ценностей и идеалов напрямую затрагивают такое важное свойство поведения как правомерность.
Правомерность является одной из основных и наиболее часто употребляемых и при этом самых трудноопределимых категорий права. Через правомерность раскрывается достаточно много юридических терминов, однако данное понятие до сих пор вызывает дискуссии [4, c. 111]. Устанавливая законность деятельности или титульного владельца, или использование уголовно-правовых норм, или возможность применения норм международного права, всегда речь идет о правомерной основе, что в целом раскрывается как соответствие принципам и действующим нормам. Стоит отметить, что вопрос о правомерности как основы власти, правопорядка, законности неоднократно поднимался в работах ученых различных исторических эпох. О правомерности власти, войн и других действий рассуждали Аристотель, Сократ, Д. Локк, Г. Гегель, К. Маркс и др. Если античные авторы опирались на идеи разумности и законности [5], то мыслители более позднего времени брали за основу иные начала, в частности, Дж. Локк во главу угла ставил идею индивидуализма, говоря о правомерной основе государственной власти [6]. Через критерий идеальности раскрывал правомерность Г. Гегель [7, c. 270-349]. К. Маркс, критикуя Г. Гегеля, отмечал, что основа правомерности в силе, патриотизме, разумности [8]. Обобщая, можно определить, что мыслители прошлого исходили из существования двух состояний реального и идеального, и правомерность как раз относилась к идеальному представлению о законности, принципах, критериях справедливости, разумности и целесообразности, к которым обычная жизнь должна стремиться.
Современные авторы также различно подходят к раскрытию категории правомерность. Однако в отличие от предшественников в подходах определения правомерности исходят из действующего законодательства, т.е. правомерность переходит из мира идеалистических представлений о законности, справедливости и правопорядке в мир реализации правовых предписаний. Среди наиболее популярных подходов – это связь правомерности с правопорядком. В данном случае правомерность толкуют через «общественную полезность» с юридической точки зрения; критерии допустимости, целесообразности и приемлемости деятельности органов власти, организаций, граждан и ее результатов, что в целом формирует правопорядок [9, c. 53; 10]. В тесной взаимосвязи с критериями законности правомерность должна измерять соответствие различных социальных явлений запретам, требованиям и дозволениям действующего законодательства [11, c. 715; 12, c. 199-200]. При более широкой трактовке соответствие законности при установлении правомерности распространяют не только на поведение субъектов, но и на содержание норм права [13, c. 473]. Есть мнение и о рассмотрении правомерности в качестве динамики соответствия деяний субъектов права моделям правомерного поведения, закрепленных действующим законом [14, c. 676; 15, c. 543]. Правомерность как принцип находит свое отражение в ее раскрытии с точки зрения философии, где она представлена в статусе эталона, меры, оценки любого правового явления [16, c. 528; 17, c. 99; 18; 19]. Принципиальный характер правомерности также обосновывают с позиции легитимности и легальности или законности деятельности субъектов права и нормативных актов [20, c. 44-48; 21, c. 44]. Однако при рассмотрении правомерности в качестве принципа ее очень часто отождествляют с принципом законности [22]. Ю.Н. Старилов, рассматривая теорию законности, вводит в круг ее вопросов наряду с режимом законности правомерное поведение граждан, правопорядок в публичных правоотношениях, необходимость соблюдения основных требований законности и «идеи законности в государственной и общественной жизни» [23, c. 21], т.е. законность правомерность поглощает. Л.В. Гааг раскрывает момент перехода «идеальных требований права в реальное, фактическое правомерное поведение субъектов права, составляющее содержание правопорядка», рассматривая законность в широком смысле как проводник между миром идей и реальностью, также стирая границы между законностью и правомерностью [24, c. 226]. В свою очередь, С.С. Алексеев обращал внимание на то, что при создании норм позитивного права требуется определять их правомерность соотношением с правами человека [25, c. 233], где правомерность выступала критерием законности. Если рассматривать правомерность с этих позиций, то она является основой законности.
Раскрытие правомерности как метода правового регулирования, на наш взгляд, является спорным, поскольку правомерность сама по себе критерий определяющий законность применяемых способов и приемов правового воздействия в конкретном правоотношении. В данном случае правомерность раскрывают и как метод правового регулирования, и как режим именно в контексте тождественности понятий законности и правомерности. Однако согласно мнения С.С. Алексеева о том, что «выполняя функцию общих регулирующих начал, общие дозволения (именно дозволения!) могут непосредственно порождать юридические последствия как таковые, т.е. быть непосредственным критерием правомерного поведения» [25, c. 271], законность и правомерность не являются синонимами. Данные категории близки, но не равнозначны. Законность нацелена на оценку объективного права, в то время как правомерность есть мера права субъективного – правомерность поведения, правомерная основа деятельности и т.д. Фактически, правомерность есть проявление динамики права, она проявляется в случае возникновения правоотношения, в свою очередь, законность есть существующее объективно состояние, правило, мера существующего права, где могут присутствовать различные варианты модели поведения субъектов. Правомерность служит характеристикой не только поведения субъектов права, но и поступков, деятельности, актов, состояний, определяя границы правового воздействия. Соответственно, правомерность, в первую очередь, есть оценка, эталон поведения, имеющего позитивные последствия для правовой практики и реальности. Фактически правомерность – это то, что поддерживается обществом, соответствует представлениям о праве, правовой справедливости, разумности, нормальности – выступает не столько характеристикой, сколько требованием, запросом от общества.
Таким образом, законность из статичного состояния объективного права трансформируется в правомерность субъективного права в тот момент, когда конкретный юридический факт порождает правоотношение. В свою очередь, при применении норм права в результате неправомерного поведения это же поведение становится и противозаконным, поскольку речь идет о нарушении норм позитивного права. Незаконность и неправомерность тоже имеет свои отличия. Если идет прямое нарушение запрета в законе, то данные действия толкуются как незаконные и вопрос правомерности не имеет особого значения. В другом случае, когда совершается действие в целом в рамках закона, но, например, с превышением пределов права, то в таком случае кроме незаконности действий, будет установлена и их неправомерность, в частности, как злоупотребление субъективным правом. Соответственно, законность имеет более общее значение, действуя независимо от реализации субъектами права своих субъективных прав, выступая как маркер правонарушения и влекущая за собой все формы юридической ответственности. Правомерность, напротив, имеет свою сферу применения и существует как форма реализации субъективного права определенного субъекта права в конкретном правоотношении, не во всех случаях определяет правонарушение, чаще всего влечет за собой применение мер правовой защиты либо мер принуждения, в крайнем случае инициирует восстановительную форму юридической ответственности. Другими словами, правомерность часто выступает элементом определения законности деяний различных субъектов права и действующих правовых норм.
Таким образом, возвращаясь к критериям правомерности как характеристики реализуемого субъективного права стоит выделить: законность деятельности или деяния (нарушение запрета или выход за пределы дозволения); нормативность, поскольку правомерность определяют как соответствие ожиданиям соблюдения норм морали, этики, права и т.д.; дисциплину – критерий близкий к нормативности, поскольку именно она представляет собой ядро правомерного поведения, строгое следование правилам, принятым в обществе, организации, деятельности и т.д.; целесообразность как основу практической деятельности, при непосредственной реализации субъективного права [26]; правовую активность как общественно-полезную внутримотивированную, осознанную деятельность, имеющую своей целью установление истины и справедливости; осознанность как осмысленное восприятие права, формирование ориентиров деятельности, в том числе ценностных, в правовой сфере.
Правомерность в силу отсутствия статичности не может иметь жесткую юридическую конструкцию [27, 28]. Она зависима от восприятия права в определенном обществе в конкретный исторический период, имеет постоянно меняющиеся ориентиры и обусловлена существующими правовой и политической идеологией, воплощая в себе признаваемые правовые идеалы и ценности. Правомерность обладает свойством многозадачности, она не только и не столько правовая характеристика поведения, но и сама по себе правовое требование, имеющее морально-нравственные основы. Сложность определения правомерности состоит в ее многоролевом и многоаспектном характере. Более того, в зависимости от различных факторов она либо сама становится определяющим критерием какого-либо правового явления (например, законности), либо требует использования данных правовых явлений для характеристики ее уровня. В отличие от законности правомерность не обладает свойством универсальности, отвечая существующим запросам общества и возможности наступления позитивных последствий конкретных деяний субъектов права. Следовательно, правомерность выступает мерой соответствия поведения личности существующим в данном обществе на определенном этапе исторического развития правовым ценностям и идеалам.
