Введение. Цифровая трансформация стала одним из ключевых факторов изменения производственных систем в российской промышленности. По данным статистического сборника «Индикаторы цифровой экономики: 2026», уже в 2024 году в России использовалось около 1,5 тыс. передовых производственных технологий искусственного интеллекта (включая предиктивную аналитику и поддержку принятия решений), значительная часть которых была сформирована на внутреннем рынке [5].
За последние годы расширилось и применение других связанных с ИКТ передовых производственных технологий — от компьютерного проектирования и моделирования до промышленных роботов, сетей датчиков и систем обработки больших данных, что отражает массовое внедрение на предприятиях более насыщенных данными моделей управления производством и к цифрово-интегрированным цепочкам создания стоимости.
При этом влияние цифровизации на производительность предприятия нельзя сводить только к внедрению отдельных технологий. Цифровая трансформация изменяет структуру бизнес-процессов, усиливает НИОКР, ускоряет обмен знаниями и влияет на накопление инновационных усилий внутри предприятия. Именно поэтому её целесообразно рассматривать как эндогенный фактор совокупной факторной производительности, связанный с инновационной культурой и режимом развития предприятия.
Цель статьи — показать, что цифровая трансформация изменяет параметры модели эндогенных циклов промышленного предприятия и тем самым влияет на траекторию совокупной факторной производительности. В статье используется концептуальный подход, дополненный минимальной эмпирической иллюстрацией патентной активности и примерами цифровой трансформации российских промышленных компаний.
1. Концептуальные основы связи инноваций и эндогенного экономического роста
Практика российских промышленных компаний показывает, что цифровая трансформация уже выступает не вспомогательной, а системной функцией развития бизнеса. Например, в СИБУРе цифровизация производств и бизнес-процессов ведётся как отдельный кластер компетенций, включающий развитие ИТ-инфраструктуры, технологических инноваций и цифровых решений для нефтехимического производства [15]. В Северстали цифровые технологии применяются для оптимизации производственных и бизнес-процессов на основе данных, включая машинное обучение, IIoT, компьютерное зрение и аналитику, а цифровые решения используются в металлургическом контуре и в управлении качеством продукции [15].
Эти примеры показывают, что цифровая трансформация в промышленности приобретает характер устойчивого организационного механизма, влияющего на инновационную активность, качество продукции и производительность. В результате цифровизация становится не внешним дополнением к производству, а частью внутренней архитектуры предприятия, воздействующей на распределение ресурсов, накопление знаний и режим развития.
В традиционных моделях экономического роста технологический прогресс рассматривается как внешний, экзогенный фактор, что существенно ограничивает возможности анализа процессов, происходящих на уровне отдельного предприятия. В такой постановке изменение производительности, как правило, сводится к наращиванию капитала и труда, тогда как роль внутренних институтов, норм и управленческих практик оказывается недооценённой. Между тем, именно инновационная культура, закреплённая в управленческих решениях и организационной структуре, во многом определяет устойчивость и направленность развития промышленной фирмы [1].
Развитие эндогенных теорий роста и моделей с возрастающей отдачей от масштаба позволило по-новому интерпретировать влияние инноваций и знаний на динамику экономических систем. В рамках данных подходов источником роста становятся вложения в создание и накопление знания, а также поведение агентов, основанное на ожиданиях и специфических мотивах, включая т.н. «животный дух» [4]. В такой логике инновационная культура рассматривается как совокупность норм и практик, определяющих интенсивность и характер поиска новшеств, а также вероятные траектории развития предприятия [18].
С точки зрения управления инновационная культура может быть интерпретирована как особый ресурс, влияющий на формирование внутренних стимулов, распределение ренты от инноваций и устойчивость кооперационных связей внутри предприятия; через изменения в ней реализуется значительная часть эффектов, которые в макроэкономических моделях описываются как эндогенный технический прогресс [3]. Это обусловливает необходимость включения данного параметра в анализ динамики промышленных предприятий как самостоятельного управляемого фактора.
Параллельно с развитием представлений об эндогенном росте в научной практике формируется подход к цифровой трансформации как к новой технико-экономической парадигме, трансформирующей механизмы функционирования промышленных предприятий. Распространение инновационно-идентифицируемых цифровых технологий обусловливает понимание цифровых данных в качестве самостоятельного фактора производства, дополняющего традиционные труд и капитал, что, в свою очередь, сопровождается изменением структуры издержек и возможностей по организации производственных и управленческих процессов [14].
На уровне предприятия цифровая трансформация проявляется в перестройке бизнес-процессов, модернизации производственной базы, внедрении цифровых платформ взаимодействия и новых форм координации деятельности, что обусловливает возможность более точного учёта состояния системы, сокращения трансакционных издержек и повышения прозрачности управленческих решений. Имеющиеся эмпирические исследования показывают, что указанные изменения, как правило, сопряжены с ростом инновационной активности, усилением НИОКР и увеличением числа патентов [16, 17].
С учётом сказанного цифровую трансформацию предлагается рассматривать не только как технологическое обновление, но и как институционализированное продолжение и углубление инновационной культуры предприятия. В условиях современной промышленности именно сочетание развитой инновационной культуры и последовательной цифровой трансформации обусловливает переход предприятий к иным траекториям эндогенного роста, отличающимся более высоким уровнем устойчивости и эффективности [3].
В современных условиях промышленность, оставаясь основой реальной экономики, сталкивается с противоречивой ситуацией, при которой значительная часть ресурсов продолжает концентрироваться в низко- и среднепроизводительных секторах, тогда как высокотехнологичные направления исторически развиваются недостаточно интенсивно. Это приводит к сохранению неэффективной структуры производства, ограниченной инновационной восприимчивости и замедленному росту совокупной факторной производительности. С учётом этого исследование цифровой трансформации промышленных предприятий приобретает особое значение, поскольку позволяет рассматривать новые источники роста не только как результат технологического обновления, но и как следствие изменения внутренних механизмов координации, обучения и принятия решений [18].
Существенно, что информация и данные в данных условиях становятся не вспомогательным, а системообразующим элементом операционной структуры предприятия. Это проявляется в повышении точности управленческих решений, в расширении возможностей для адаптации производственных процессов и в улучшении качества продукции. Распространение цифровых технологий, таким образом, меняет не только техническую сторону производства, но и саму логику функционирования предприятия [3].
Очевидно, что именно в этой точке происходит содержательное сближение проблематики цифровой трансформации и эндогенного роста. Если в рамках традиционного подхода технологическое изменение трактуется преимущественно как внешний импульс, то в условиях цифровизации предприятие всё в большей степени самостоятельно формирует среду генерации, накопления и использования данных, знаний и инноваций. Это позволяет рассматривать цифровую трансформацию как внутренне обусловленный процесс, способный оказывать влияние на производительность, инновационную активность и устойчивость траектории развития предприятия [8].
2. Теоретическая модель влияния инновационной культуры на эндогенные циклы развития промышленных предприятий
В основу базовой части предлагаемой концепции положена модель промышленного предприятия, функционирующего в условиях монополистической конкуренции с возрастающей отдачей от масштаба, в которой выделяются производственный сектор и сектор поиска ренты. В производственном секторе используется труд и капитал для выпуска продукции, в то время как в секторе поиска ренты формируются и реализуются инновационные проекты, претендующие на получение части экономической прибыли. Таким образом создаётся структура внутренних агентов, чья деятельность направлена на поиск и присвоение инновационной ренты.
Важно отметить, что функционирование сектора поиска ренты опирается на ресурсы труда и капитала, которые предприятие перераспределяет между текущим выпуском и инновационной активностью. Накопленные усилия в секторе со временем амортизируются, и при определённом сочетании параметров, характеризующих искомую «отдачу от масштаба», приводят к тому, что старые и новые инновации вступают в сложные взаимодействия, которые опосредуют эндогенные колебания, зависящие только от внутренних причин [6].
Таким образом, уровень поддержки инноваций, структура стимулирования работников, механизмы распределения ренты — всё это формирует условия, в которых агенты принимают решения о вложении усилий в инновационную деятельность, и именно через эти решения инновационная культура получает количественное выражение в модели и тем самым влияет на характер динамики системы.
Инновационная культура в рассматриваемой модели описывается через агрегированный показатель усилий, направленных на поиск и реализацию инноваций, который накапливается во времени за счёт инвестиций в соответствующие виды деятельности. При этом существует и обратный процесс — амортизация накопленных усилий вследствие устаревания технологий, смены кадров и организационных изменений. Соотношение между процессами накопления и амортизации обусловливает возможные режимы динамики от устойчивого выхода на траекторию роста до возникновения устойчивых циклов и зон неопределённости [7].
Приведенный авторами ранее анализ показывает, что при определённой величине отдачи от масштаба в инновационном секторе и заданной скорости выбытия накопленных усилий система демонстрирует режим эндогенных циклов, характеризующийся повышенной чувствительностью к ожиданиям и управленческим решениям [6]. В этих условиях даже относительно небольшие изменения в степени поддержания инновационной культуры могут приводить к существенным различиям в долгосрочной траектории предприятия [7]
С учётом изложенного следует рассматривать инновационную культуру не только как фактор уровня производительности, но и как фактор, определяющий тип динамики системы. Управление инновационной культурой в таком подходе выступает инструментом воздействия на развитие предприятия за счёт поддержания достаточного уровня накопленных усилий в инновационном секторе, что способно обеспечить выход из неблагоприятных режимов эндогенных колебаний и переход к более стабильному росту.
Рис. 1. Структурная схема влияния инновационной культуры и цифровой трансформации на инновационные эндогенные циклы и совокупную факторную производительность промышленного предприятия
Источник: составлено авторами
На схеме представлена концептуальная взаимосвязь инновационной культуры и цифровой трансформации как эндогенных факторов развития промышленного предприятия. Инновационная культура и цифровая трансформация формируют сектор поиска ренты и цифровые НИОКР, что обусловливает накопление инновационных усилий и изменение параметров модели эндогенных циклов. Это, в свою очередь, влияет на режим динамики — от нестабильных циклов до устойчивого роста совокупной факторной производительности, являясь следствием инновационных эндогенных циклов цифровой трансформации.
Вместе с тем влияние цифровой трансформации на развитие промышленного предприятия не следует сводить лишь к линейному повышению эффективности. Цифровизация затрагивает распределение ресурсов между текущим производством и инновационной деятельностью, изменяет плотность внутренних и внешних связей, ускоряет обращение информации и повышает интенсивность взаимодействия между подразделениями. В результате трансформируется не только уровень инновационной активности, но и сама временная структура накопления усилий в секторе поиска ренты, что делает правомерной авторскую постановку вопроса о цикличном влиянии цифровой трансформации на производительность предприятия [7].
Особое значение в данном процессе приобретает сектор исследований и разработок. По мере углубления цифровой трансформации предприятия получают возможность быстрее координировать НИОКР, интегрировать данные из производства, снабжения, маркетинга и обслуживания, а также расширять кооперацию с внешними участниками инновационного процесса. Цифровые платформы уменьшают информационные барьеры между подразделениями, способствуют более раннему выявлению технологических ограничений и создают условия для ускоренного преобразования инновационных ресурсов в результаты знаний, включая патенты, стандарты и новые организационные решения.
Таким образом в статье предлагается развитие концепции инновационных эндогенных циклов, при которых цифровая трансформация выступает не внешним фоном, а внутренним фактором изменения режима развития предприятия. В таком подходе рост совокупной факторной производительности обусловлен не только внедрением новых технологий как таковых, но и тем, каким образом цифровизация меняет инновационную культуру, структуру стимулов, скорость обмена знаниями и интенсивность накопления усилий в инновационном секторе. Перечисленное позволяет логически завершить переход от модели эндогенных циклов к решению многих проблем цифровой трансформации промышленности [2].
Таблица 1
Общая динамика подачи заявок на изобретения (все отрасли) (источник: [9, 10, 11, 12, 13])
|
Год |
Всего заявок |
Российские заявки |
Иностранные заявки |
|
2021 |
30977 |
19569 |
11408 |
|
2022 |
26924 |
18970 |
7954 |
|
2023 |
26692 |
20623 |
6069 |
|
2024 |
26698 |
21502 |
5196 |
|
2025 |
26494 |
н/д |
н/д |
Приведенная эмпирическая иллюстрация подтверждает актуальность поставленной проблемы. В промышленно-технологических областях за последние 5 лет наблюдается не одномерное падение патентной активности, а структурный сдвиг: общий поток заявок снижается за счёт ухода иностранных игроков, в то время как активность российских заявителей в ключевых промышленных отраслях (химия, материалы, ИКТ в производстве) продемонстрировала относительную устойчивость и даже рост. Это согласуется с тезисом о возрастающем значении внутренних механизмов накопления инновационных усилий на промышленных предприятиях.
Таблица 2
Данные по распределению заявок по разделам МПК за 2021–2024 гг. (тыс. заявок) (источник: [9, 10, 11, 12, 13])
|
Раздел МПК |
Описание |
2021 |
2022 |
2023 |
2024 |
|
A |
Сельское хозяйство, медицина, пищевая промышленность |
7850 |
7266 |
7387 |
7186 |
|
B |
Транспорт, металлургия, обработка |
4359 |
3742 |
3375 |
3211 |
|
C |
Химия, металлургия, фармацевтика |
4805 |
4608 |
4587 |
4326 |
|
D |
Текстиль, бумага |
239 |
133 |
133 |
132 |
|
E |
Строительство, горное дело |
1613 |
1526 |
1414 |
1365 |
|
F |
Механика, двигатели, насосы |
2473 |
2193 |
2160 |
2164 |
|
G |
Физика, измерение, оптика, IT |
4615 |
3945 |
3905 |
3887 |
|
H |
Электротехника, связь |
2826 |
2244 |
2015 |
2044 |
Это позволяет использовать патентную активность как минимальный эмпирический индикатор тех процессов, которые в теоретической модели описываются через накопление инновационных усилий и изменение параметров эндогенной динамики. В данном случае важно не только абсолютное число заявок, но и то, что технологическая активность всё в большей степени поддерживается внутренними участниками национальной промышленной системы.
3. Выводы и рекомендации. С учётом полученных выводов целесообразно выделить ряд управленческих ориентиров для руководства промышленных предприятий. Во-первых, цифровая трансформация должна рассматриваться не только как проект технического перевооружения, но и как инструмент усиления инновационной культуры. Это предполагает целенаправленное формирование внутренней среды, в которой использование цифровых технологий связано с поддержкой инициатив сотрудников, развитием кооперации и накоплением инновационных компетенций.
Во-вторых, управленческие решения в области цифровизации целесообразно увязывать с политикой в сфере НИОКР и патентной активности. Имеющиеся исследования свидетельствуют о том, что цифровая трансформация наиболее полно реализует свой потенциал при условии параллельного роста расходов на НИОКР и активизации работы с интеллектуальной собственностью. Таким образом, современным предприятиям необходимо выстраивать систему мотивации и организационных механизмов, обеспечивающих устойчивое накопление усилий в инновационном секторе, включая взаимодействие с научно-исследовательскими организациями и технологическими партнёрами.
В-третьих, важную роль играет внешняя политика в области поддержки цифровой трансформации и инноваций. Речь идёт о развитии государственной инфраструктуры, создании условий для доступа предприятий к современным цифровым решениям, а также о формировании механизмов поддержки НИОКР и патентной активности. При этом согласование корпоративных стратегий с мерами государственной политики в данной сфере способствует снижению неопределённости и повышению эффективности использования ресурсов, что свидетельствует о необходимости комплексного подхода к управлению цифровой трансформацией и инновационной культурой.
Заключение. Цифровая трансформация изменяет параметры модели эндогенного развития промышленного предприятия. Она воздействует на НИОКР, патентную активность, скорость обмена знаниями и накопление инновационных усилий, а через них — на режим динамики и совокупную факторную производительность. Концептуальный анализ показывает, что связь цифровизации и производительности носит не линейный, а структурный характер. Цифровые технологии меняют не только техническую базу предприятия, но и внутреннюю архитектуру стимулов, распределения ренты и координации инновационной деятельности. Это позволяет рассматривать цифровую трансформацию как важнейший эндогенный фактор производительности и как элемент механизма инновационных эндогенных циклов.
