Выступая в качестве универсального и наиболее действенного регулятора общественных отношений, право определяет меру свободы и ответственности личности. Ничем не ограничиваемая свобода субъектов, действующих в своих интересах, могла бы привести к тому, что их поведение стало бы стихийным и неконтролируемым, а деятельность не ограничиваемых правом представителей государственной власти лишилась бы своего основного предназначения, в качестве которого выступает служение интересам личности и общества. В этой связи очевидной оказывается необходимость установления правовых ограничений, которые приобретают чрезвычайно высокую значимость в механизме действия современного права.
Несмотря на частое использование понятия «правовое ограничение» и теоретиками права, и специалистами в отраслевых юридических науках, не сложилось единого мнения относительно его определения и места в понятийно-категориальном аппарате современной юридической науки.
Преимущественно под правовым ограничением понимается правовое средство, используемое для установления границ или пределов осуществления субъективных прав. В рамках данного подхода ученые определяют правовое ограничение и как «санкционированное временное сокращение либо уменьшение пользования благом, составляющим предмет субъективного права» [8, с. 287], и как «установление границ применения субъективного права» [3, с. 9], и как «удержание субъекта права в определенных рамках» [9, с. 26].
Содержание правового ограничения в таком контексте сводится к значению часто употребляемого в юридической науке понятия «ограничение прав», которое, на наш взгляд, не является равнозначным рассматриваемому. Ограничение прав связано с сокращением возможностей (доступных средств), признанных и формально закрепленных в качестве субъективных прав, оно может быть правомерным и неправомерным, в то время как правовое ограничение, с одной стороны, предполагает в том числе изменение объема обязанностей, полномочий и некоторых других элементов правового статуса субъекта, с другой стороны, всегда является правомерным.
Представляется, что в действительности правовые ограничения имеют гораздо более широкое применение. В этой связи верно утверждение о том, что подобного рода позиции следует рассматривать как составную часть общей теории, способствующую развитию частных проявлений установления легитимных пределов [4].
Мы придерживаемся позиции А.В. Малько, который под правовыми ограничениями предлагает понимать «правовое сдерживание противозаконного деяния; установленные в праве границы, в пределах которых субъекты должны действовать» [6, с. 240]. Автор верно отмечает, что посредством ограничения устанавливаются границы не только реализации субъективных прав, а в целом правовой активности субъектов права. В действительности правовые ограничения могут быть связаны с изменением объема обязанностей, полномочий и некоторых других элементов правового статуса субъекта.
В целом соглашаясь с предлагаемым А.В. Малько определением, стоит отметить, что целью установления подобных границ поведения субъектов права является недопущение причинения вреда признаваемым и охраняемым правом интересам. Таким образом, через установление правовых ограничений формируются социально одобряемые или желаемые модели поведения. В этой связи В.А. Шемаров верно отмечает, что правовые ограничения в самом общем виде представляют собой «юридический инструмент, связанный с установлением пределов (границ), рекомендуемого, желаемого, одобряемого, допускаемого и запрещаемого поведения» [10].
Принимая во внимание изложенное, можно утверждать, что областью применения правовых ограничений является сдерживание поведения субъектов права в рамках, за которыми оно оказывается сопряженным с причинением вреда признаваемым правом интересам. Учитывая данный факт, можно сделать вывод о том, что правовые ограничения являются правовыми средствами, при помощи которых устанавливаются формальные критерии правомерного поведения, а также обеспечивается соответствие этим критериям поведения участников правоотношений.
В то же время, надо отметить, что правовые ограничения имеют различное назначение в публичном и частном праве. В публичном праве назначение правовых ограничений как правовых средств связано главным образом с необходимостью выстраивания вертикальных, ассиметричных отношений, которые в современных условиях представляют собой многоуровневую иерархическую систему. Именно с помощью ограничений в публичном праве выстраивается и поддерживается эта иерархическая система, выступающая условием, делающим возможным приведение в действие современного публичного права.
Помимо выстраивания вертикальных и ассиметричных отношений, ограничения в публичном праве призваны предотвратить социально опасное, а в некоторых случаях менее желательное для общества и государства в сравнении с другими возможными в той же ситуации моделями поведения. Таким образом с помощью правовых ограничений устанавливаются формальные критерии правомерности поведения субъектов права.
Учитывая, что в частном праве отношения изначально носят равновесный характер, а характерным для всех его отраслей методом выступает координация, можно утверждать, что ограничения в рамках механизма действия частного права призваны обеспечить – создать и поддержать – равновесие и сохранить доверие как одно из важнейших условий действенности частного права.
В частном праве ограничения применяются прежде всего с целью недопущения поведения, которое может причинить вред другим субъектам, сделав невозможной или затруднительной реализацию частных интересов. Посредством ограничений в частном праве поведение, приводящее к нарушению равновесия и разрушающее доверие между участниками частноправовых отношений, маркируется в качестве противоправного. Следовательно, недопущение противоправного поведения выступает в качестве одного из способов поддержания равновесия и доверия.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что назначение правовых ограничений в праве не универсально. Различное применение правовых ограничения в публичном и частном праве обусловлено особенностями частноправового и публично-правового регулирования.
Основываясь на предложенной А.В. Малько классификации, в рамках которой он подразделяет все правовые средства на инструменты (установления) и деяния (технологии) [7, с. 7], видится целесообразным ограничение относить к средствам-деяниям, поскольку в праве оно всегда проявляется как активное действие, связанное с использованием инструментов-установлений.
Думается, что правовые ограничения являются практически универсальной технологией, потому как вне применения и действия ограничений инструменты-установления не способны обеспечить реализацию целей права. В этой связи понятие «правовое ограничение» оказывается в числе базовых для юридической науки, в отличие от понятия «правовой стимул», которое часто рассматривается в качестве парного ему.
В то же время необходимо отметить, что в рамках правового регулирования применяются различные средства и методы, которые по некоторым характеристикам совпадают с ограничением и зачастую сложно отличимы от последнего, поэтому считаем необходимым уточнить соотношение правового ограничения со смежными категориями, такими как «запрет» и «правовое принуждение».
Думается, что правовое ограничение нельзя отождествлять с запретом. Несмотря на то, что и первое, и второй основываются на императивных нормах, они имеют разное содержание. Запрет состоит в требовании не совершать какое-либо действие, а ограничение предполагает постановку определенных рамок (границ) деятельности. В юридической литературе встречаются различные точки зрения относительно соотношения правового запрета и ограничения, анализ которых свидетельствует о понимании запрета как формы правового ограничения [1, с. 128]. Так, например, запрет занимать определенные должности или заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью как вид уголовно наказания предстает как ограничение в форме запрета.
Трудно согласиться с тем, что в рамках механизма действия права реализация правовых ограничений и правовых запретов осуществляется с помощью убеждения. В данном случае целесообразно вести речь именно о принуждении.
Нельзя не согласится с В.П. Малаховым, утверждающим, что право в любой форме носит принудительный характер [5, с. 116]. Принуждение является неотъемлемым атрибутом права, способствующим претворению в жизнь нормативно-регулятивной системы права и воплощающимся в воздействии на субъектов права с целью достижения определенного социально полезного результата или желаемого поведения. Это подтверждается тезисом о том, что реализация правовых предписаний осуществляется в обязательном порядке, независимо от желания участников правоотношений [2, с. 30].
Сказанное подтверждает то, что принуждение выступает в качестве гарантии и условия эффективности действия права, а сфера и назначение применения принуждения в праве шире, чем правового ограничения.
Подводя итог изложенному, можно сделать вывод о том, что в рамках современной юридической науки правовые ограничения рассматриваются как правовые средства, используемые прежде всего для установления границ осуществления субъективных прав или правовой активности субъектов права. В понятийно-категориальном аппарате современной юридической науки правовые ограничения являются базовым понятием, которое не совпадает по своему объему и содержанию с такими смежными понятиями как «ограничение прав», «запрет» и «принуждение».
Видится целесообразным дальнейшее исследование правовых ограничений как средств-деяний, средств-технологий, устанавливающих рамки, границы или условия действия субъектов права и выступающих в этом качестве неотъемлемыми элементами механизма действия современного права.
