Вряд ли кто-то будет спорить с утверждением о том, что современное российское уголовное законодательство переживает очередной этап своего становления. Принятый в 1996 г. Уголовный кодекс России (далее — УК) за относительно небольшой для подобного нормативного акта период действия подвергался таким кардинальным пересмотрам, изменениям и дополнениям, что некоторые видные представители отечественной уголовно-правовой науки стали высказывать идею о целесообразности принятия нового уголовного закона с целью обеспечения систематизации всех нововведений [1].
Действительно, содержание УК существенно отличается от первоначальной редакции. За это время пересмотрены некоторые институты Общей части: множественность, наказание, иные меры уголовноправового характера; декриминализированы некоторые общественно опасные посягательства; в состав уголовного закона включено значительное количество норм о преступлениях, ранее неизвестных ни русскому, ни советскому уголовному праву.
Также не будет преувеличением утверждение о том, что за все время действия УК наибольшим изменениям подверглась гл. 22, положения которой определяют ответственность за совершение преступлений в сфере экономической деятельности. С момента принятия уголовного закона ее нормы подвергались небезосновательной критике в ученой среде [2]. Однако, даже те предложения, которые были впоследствии учтены законодателем при принятии федеральных законов об изменении и дополнении российского уголовного закона, не решили проблему сущности экономического преступления, общих правил законодательного оформления составов экономических преступлений и целесообразности криминализации отдельных видов правонарушений, совершаемых при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности. Официальная неудовлетворительная оценка состояния защиты экономических отношений уголовно-правовыми средствами дана в 2009 г. Об этом свидетельствует поручение Президента РФ от 28.11.2009 № ПР-3169 о разработке Концепции модернизации уголовного законодательства в экономической сфере.
