INTERPRETATION OF THE LEGAL CATEGORIES «PRESUMPTION OF INNOCENCE» AND «REASONABLE TIME OF TRIAL» IN THE PRACTICE OF INTERGOVERNMENTAL HUMAN RIGHTS BODIES (COMPARATIVE ANALYSIS)
Abstract and keywords
Abstract (English):
The presumption of innocence and a reasonable time of trial are the fundamental guarantees of a person who is a participant in criminal proceedings. The comparative legal analysis examines the legal positions of intergovernmental human rights bodies regarding such elements of the right to a fair trial as the «presumption of innocence» and the «reasonable time of trial».

Keywords:
intergovernmental human rights bodies, judicial and non-judicial human rights bodies, international legal acts, human rights in criminal proceedings, the right to a fair trial, the presumption of innocence, a reasonable time of trial
Text
  1. Постановка проблемы.

Юридическая природа и особое содержание права человека на справедливое судебное разбирательство позволяет ему считаться одной из ключевых гарантий, предусмотренных международными договорами. Результативность и эффективность судопроизводства в целом зависит, в частности, от должного обеспечения права на справедливое судебное разбирательство. Ненадлежащее соблюдение и реализация исследуемого права на какой-либо стадии судопроизводства влечет за собой нарушение фундаментальных гарантий человека в области отправления правосудия.

Международная защита прав человека представляется важной системой, основанной на договорах универсального и регионального уровня. В свою очередь договорные нормы являются правовыми началами деятельности внесудебных и судебных органов по правам человека: Комитета ООН по правам человека (далее – КПЧ ООН, UN HRC), Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ, ECHR), Межамериканского суда по правам человека (далее – МАСПЧ, IACHR), Африканского суда по правам человека и народов (далее – АСПЧН, ACHPR). Указанные межгосударственные органы в своей деятельности активно толкуют положения международных договоров, закрепляющих право на справедливое судебное разбирательство: ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., ст. 8 Американской конвенции о правах человека 1969 г., ст. 7 Африканской хартии прав человека и народов 1981 г.

В целях выявления юридической сопоставимости в вопросах толкования права на справедливое судебное разбирательство представляется необходимым сравнить правовые позиции указанных межгосударственных органов по правам человека. Анализ подходов межгосударственных органов по правам человека построим на рассмотрении правовых категорий «презумпция невиновности» и «разумный срок судебного разбирательства», являющимися составными элементами более широкого понятия – права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в международных актах.

  1. Анализ проблемы.

Одним из наиболее частых нарушений права на справедливое судебное разбирательство являются гарантии разумного срока. Оперативность является важной составляющей справедливого разбирательства в суде. Следует отметить, что межгосударственные органы по правам человека определяют, что разумность срока судопроизводства должна определяться в свете всех обстоятельств дела, которые требуют всесторонней оценки [4], [7]. Исследовавший данный элемент рассматриваемого права в рамках практики ЕСПЧ профессор Б.Л. Зимненко также обращает внимание на необходимость учета конкретных обстоятельств дела при оценке разумного срока судебного разбирательства [1, с. 39].

Межгосударственные органы по правам человека придерживаются единых критериев для определения разумности срока судопроизводства: сложность дела, действия заявителя, действия судебных органов [10], [19].

Приводя данные критерии, АСПЧН указывал, что придерживается аналогичного подхода ЕСПЧ и МАСПЧ [17]. В свою очередь МАСПЧ в вопросе о разумной продолжительности судебного разбирательства также опирался на подход ЕСПЧ с данными критериями [5].

Межгосударственные органы по правам человека не определяют, какой именно промежуток времени будет соответствовать требованию разумности в параметрах справедливого разбирательства дела, не приводят точное число, эквивалентное дням, месяцам или годам. Как уже было подчеркнуто, разумный срок судебного разбирательства определяется в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств конкретного дела. Приведем несколько примеров из практики межгосударственных органов по правам человека, где было зафиксировано нарушение принципа разумного срока судебного разбирательства.

В деле Makrylakis v. Greece ЕСПЧ признал государство ответственным за нарушение принципа разумного срока в рамках права на справедливое судебное разбирательство. Момент отсчета периода, подлежащего рассмотрению, начался 20 января 2006 года, когда заявитель был допрошен в качестве обвиняемого следственным судьей. По различным причинам суд откладывал рассмотрение дела четыре раза. Закончился же данный период 1 ноября 2011 года, когда было вынесено решение суда первой инстанции. То есть судебное разбирательство на данном уровне юрисдикции длилось более 5 лет и 9 месяцев. ЕСПЧ признал тот факт сложности дела вследствие большого количества свидетелей и подозреваемых. Однако ЕСПЧ посчитал, что в данном случае сложность дела не может оправдывать общую продолжительность разбирательства (§§ 58, 60) [19].

В деле Bayarri v. Argentina МАСПЧ признал государство ответственным за нарушение принципа разумного срока в рамках права на справедливое судебное разбирательство. 18 ноября 1991 года состоялось задержание заявителя, с данного момента и начался отсчет продолжительности судебного разбирательства. Решение суда первой инстанции, в соответствии с которым заявитель был приговорен к пожизненному заключению, было вынесено 6 августа 2001 года, то есть примерно 10 лет спустя. 1 июня 2004 года заявитель был оправдан и освобожден. Таким образом, данное судебное разбирательство продолжалось приблизительно 13 лет. МАСПЧ посчитал, что в настоящем разбирательстве имела место заведомая задержка, не имеющая разумного объяснения, в связи с чем отсутствует необходимость изучения критериев по определению разумности срока судопроизводства (§§ 106-107) [10].

В деле Benedicto Daniel Mallya v. United Republic of Tanzania АСПЧН признал государство ответственным за нарушение принципа разумного срока в рамках права на справедливое судебное разбирательство. 16 мая 2000 года в отношении заявителя окружным судом был вынесен обвинительный приговор с наказанием в виде пожизненного заключения. 19 мая 2000 года заявителем было подано уведомление об апелляции обвинительного приговора. С момента подачи данного уведомления ему не были предоставлены заверенные копии протокола судебного разбирательства и решения, которые позволили бы ему подать апелляцию в Высокий суд. Данные копии были предоставлены заявителю государством-ответчиком лишь 1 сентября 2015 года. В итоге 22 февраля 2016 года апелляция была рассмотрена и удовлетворена Высоким судом. Обвинительный приговор был отменен, были поставлены под сомнение доказательства, на которые ссылался окружной суд, заявитель был освобожден. После отбытия 15 лет и 9 месяцев тюремного заключения заявитель был освобожден в мае 2016 года. Таким образом, АСПЧН отметил, что в данном деле, которое не являлось сложным, имела место чрезмерная и необъяснимая задержка более чем на 15 лет, прежде чем апелляция заявителя была рассмотрена (§§ 3-7, 51) [17].

В деле Sandy Sextus v. Trinidad and Tobago КПЧ ООН пришел к выводу о том, что было нарушено право заявителя на разумный срок судебного разбирательства. 21 сентября 1988 года заявитель был арестован по подозрению в убийстве. Заявитель предстал перед судом спустя более чем 22 месяца, а именно 23 июля 1990 года. По мнению КПЧ ООН, в данном деле имелись прямые доказательства вины заявителя, и никаких существенных причин, которые бы оправдывали 22-месячную задержку, приведено не было. Таким образом, КПЧ ООН приходит к выводу о необоснованной задержке досудебного разбирательства, в связи с чем право заявителя на разумный срок было нарушено (§§ 2.1, 2.2, 7.2) [7].

Также одним из важнейших элементов исследуемого права является презумпция невиновности. Межгосударственные органы по правам человека отмечают, что презумпция невиновности является одним из фундаментальных начал права на справедливое судебное разбирательство [11], [15]. Следует согласиться с Т.А Васильевой, которая отмечает прочную взаимосвязь между презумпцией невиновности и исследуемым правом, которая отражается в соответствующих международных договорах о правах человека [2, с. 202].

Как определяют межгосударственные органы по правам человека, презумпция невиновности, во-первых, обеспечивает, чтобы лицо считалось невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана все всяких разумных сомнений, во-вторых, гарантирует, чтобы все сомнения были истолкованы в пользу обвиняемого, в-третьих, требует соответствующего, без предубежденностей, обращения с лицами, которым предъявлено обвинение [3], [9].

В качестве подкрепления своих позиций по вопросам презумпции невиновности, МАСПЧ ссылался на Замечаниям общего порядка № 32 КПЧ ООН [13]. Аналогичным образом Замечания общего порядка № 32 КПЧ ООН были рассмотрены и ЕСПЧ, который также проанализировал и практику данного Комитета по вопросу презумпции невиновности [13].

В целом позиции межгосударственных органов по правам человека относительно презумпции невиновности в рамках права на справедливое судебное разбирательство представляются аналогичными. Рассмотрим несколько примеров из практики межгосударственных органов по правам человека, где было зафиксировано нарушение гарантий презумпции невиновности.

В деле Virabyan v. Armenia ЕСПЧ признал государство ответственным за нарушение принципа презумпции невиновности в рамках права на справедливое судебное разбирательство. В марте-апреле 2004 года заявитель, принимавший участие в антиправительственных демонстрациях, был задержан полицией. Заявитель был доставлен был доставлен в отделение полиции по подозрению в ношении огнестрельного оружия на демонстрациях. Позднее заявитель был обвинен в нападении на полицейского – 3 мая 2004 года ему было официально предъявлено обвинение в применении насилия, опасного для здоровья, в отношении государственного должностного лица. Заявитель, оспоривший данную версию, утверждал, что сотрудничал с полицией, однако был подвержен жестоким избиениям. В этой связи заявитель получил травмы, которые потребовали оперативного вмешательства. Уголовное дело в отношении заявителя было прекращено на досудебной стадии постановлением прокурора от 30 августа 2004 года. Основанием прекращения уголовного дела было то, что заявитель искупил совершение противоправного деяния страданиями и иными лишениями. ЕСПЧ отметил, что формулировки, используемые в указанном постановлении, не оставляли сомнения в убежденности прокурора в том, что заявитель совершил преступление. И апелляционный, и кассационный суд поддержали это решение прокурора и по существу не возражали против него. Следует отметить, что судебное разбирательство решало не вопрос об уголовной ответственности заявителя, а вопрос о необходимости прекращения дела по основаниям, указанным прокурором.  Исходя из вышеизложенного, ЕСПЧ посчитал, что основание прекращения уголовного разбирательства, само по себе предполагало, что совершение заявителем вменяемого действия является неоспоримым фактом. Следовательно, мотивы прекращения разбирательства, приведенные прокурором и поддержанные судами, нарушили право заявителя на презумпцию невиновности (§§ 8, 11, 17, 21, 30-31, 48, 82, 188-192) [12].

В деле Cantoral Benavides v. Peru МАСПЧ признал государство ответственным за нарушение принципа презумпции невиновности в рамках права на справедливое судебное разбирательство. При отсутствии полных и достаточных доказательств о виновности заявителя, он предстал перед средствами массовой информации в одежде, как у заключенного – в полоску, хотя он еще не был судим в соответствии с законом и не был осужден. МАСПЧ посчитал данный факт нарушением принципа презумпции невиновности, в соответствии с которым лицо не могло быть осуждено, если нет четких доказательств его уголовной ответственности (§§ 63.i, 119, 120) [6].

В деле Sebastien Germain Ajavon v. Republic of Benin АСПЧН признал государство ответственным за нарушение принципа презумпции невиновности в рамках права на справедливое судебное разбирательство. В рамках данного дела был зафиксирован факт публичных заявлений должностных лиц некоторых высокопоставленных политических и административных органов в отношении заявителя по делу о международном обороте наркотиков до вынесения судебного решения. Данные заявления могли способствовать возникновению у общественности подозрений по поводу вины заявителя. По мнению АСПЧН, указанные заявления стали причиной нарушения принципа презумпции невиновности (§§ 194, 198) [16].

В деле Rozik Ashurov v. Tajikistan КПЧ ООН пришел к выводу о том, что было нарушено право сына заявителя Розика Ашурова на презумпцию невиновности. По мнению КПЧ ООН, обвинение против Олимжона Ашурова, сына заявителя, было основывалось на доказательствах, должны быть поставлены под серьезные сомнения: признание собственной вины было дано под пытками, подделка доказательств экспертом, подделка доказательств и уничтожение ключевых документов по делу следователем. И данные сомнения не были истолкованы в пользу обвиняемого. Кроме того, 13-15 октября 2003 года в ходе судебного заседания судья, явно действовавший в обвинительном ключе, заявил, что Олимжон Ашуров «в любом случае будет признан виновным». С учетом всех обстоятельств КПЧ ООН пришел к выводу, что в ходе судебного разбирательства по данному делу не был соблюден принцип презумпции невиновности (§§ 2.2, 2.3, 2.5, 2.8, 6.7) [8].

  1. Выводы.

Нами были проанализированы правовые позиции межгосударственных органов по правам человека, а также была рассмотрена их практика относительно нарушений таких элементов права на справедливое судебное разбирательство как разумный срок и презумпция невиновности. В данных аспектах следует отметить тождественность позиций межгосударственных органов по правам человека, что также подтверждается ссылками на взаимно близкие точки зрения относительно толкования закрепленных в соответствующих международных договорах элементов исследуемого права.

Таким образом, анализируя практику межгосударственных органов по правам человека, можно констатировать, что нарушениями принципа разумного срока в рамках права на справедливое судебное разбирательство были признаны следующие действия властей:

– неоправданная задержка, вызванная неоднократными переносами судом рассмотрения дела, вследствие которой продолжительность судебного разбирательства не может считаться разумной (Makrylakis v. Greece);

– заведомая задержка, не имеющая разумного объяснения, которая явилась причиной нарушения разумной продолжительности судебного разбирательства (Bayarri v. Argentina);

– чрезмерная и необъяснимая задержка, негативно отразившаяся на разумной продолжительности судебного разбирательства (Benedicto Daniel Mallya v. United Republic of Tanzania);

– необоснованная задержка, не имеющая существенных и обоснованных причин, которая стала основанием нарушения разумного срока досудебного производства (Sandy Sextus v. Trinidad and Tobago).

Нарушениями принципа презумпции невиновности в рамках права на справедливое судебное разбирательство были признаны следующие действия властей:

– мотивы прекращения разбирательства, обозначенные в формулировках, не оставляющих сомнения в предубежденности стороны обвинения о совершении преступления заявителем, нарушили его право на презумпцию невиновности (Virabyan v. Armenia);

– появление заявителя перед средствами массовой информации в одежде, как у заключенного, в условиях отсутствия полных и достаточных доказательств его вины, нарушило его право на презумпцию невиновности (Cantoral Benavides v. Peru);

– публичные заявления должностных лиц в отношении совершения заявителем преступлений, когда его вина еще не была доказана в установленном законом порядке, нарушили его право на презумпцию невиновности (Sebastien Germain Ajavon v. Republic of Benin);

– сомнения относительно доказательств вины не были истолкованы в пользу обвиняемого, а также предубежденность судьи относительно исхода судебного разбирательства, выразившаяся в соответствующих высказываниях, стали причиной нарушения презумпции невиновности (Rozik Ashurov v. Tajikistan).

References

1. Zimnenko B.L. Pravo na razumnye sroki sudebnogo razbiratel'stva po grazhdanskim i ugolovnym delam. Praktika Evropeyskogo Suda po pravam cheloveka v otnoshenii Rossiyskoy Federacii // Gosudarstvo i pravo. – 2011. – № 1. – S. 31-40.

2. Vasil'eva T. A. Prezumpciya nevinovnosti kak element prava na spravedlivoe sudebnoe razbiratel'stvo // Sistema konstitucionnogo prava sovremennoy Rossii: cennosti, principy, instituty i normy : Materialy HI Mezhdunarodnogo Konstitucionnogo Foruma, posvyaschennogo 110-letiyu Saratovskogo gosudarstvennogo universiteta im. N.G. Chernyshevskogo, Saratov, 10–12 dekabrya 2019 goda. – Saratov: Izdatel'stvo «Saratovskiy istochnik», 2020. – S. 202-204.

3. ECHR. Case of Barberà, Messegué and Jabardo v. Spain (6 December 1988), § 77. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-57429;

4. ECHR. Case of Boddaert v. Belgium (12 October 1992), § 36. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-57768;

5. IACHR. Case of Genie Lacayo v. Nicaragua (29 January 1997), § 77. URL: https://www.corteidh.or.cr/docs/casos/articulos/seriec_30_ing.pdf;

6. IACHR. Case of Cantoral Benavides v. Peru (18 August 2000), §§ 63.i, 119, 120. URL: https://www.corteidh.or.cr/docs/casos/articulos/seriec_69_ing.pdf;

7. UN HRC. Sandy Sextus v. Trinidad and Tobago. Communication No. 818/1998. CCPR/C/72/D/818/1998 (1 August 2001), § 7.2. URL: https://docstore.ohchr.org/SelfServices/FilesHandler.ashx?enc=6QkG1d%2FPPRiCAqhKb7yhss30cYa0pA7%2Ban2jJKiJZCs2%2FqVT%2F4VlM4JZv63cgWsul9J3oAqTaE7u1fQvT2fQJcpPwedvkUvS9QXTdEDJgsI6pKSZNqG8Aj0S5hEFj9XkCUTabrg%2BqAN4qmyKt1UzZg%3D%3D;

8. UN HRC. Rozik Ashurov v. Tajikistan. Communication No. 1348/2005. CCPR/C/89/D/1348/2005 (3 May 2007), §§ 2.2, 2.3, 2.5, 2.8, 6.7. URL: https://docstore.ohchr.org/SelfServices/FilesHandler.ashx?enc=6QkG1d%2FPPRiCAqhKb7yhsm3YvZHk0oVbJ0e3G%2BWtRSgEpQbGVxDtchzQfgoYpRk3hvnmHwbXs6iLxRT8QFBsXT4rsGs%2F5sCA7aNfR%2FrGIEBFnD%2F5q1P5BCNERCEHwMSEpadKrjhOYksfFm2xLNh5oQ%3D%3D;

9. UN HRC. General Comment No. 32. CCPR/C/GC/32 (23 August 2007), § 30. URL: https://tbinternet.ohchr.org/_layouts/15/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2FC%2FGC%2F32&Lang=ru;

10. IACHR. Case of Bayarri v. Argentina (30 October 2008), § 107. URL: https://www.corteidh.or.cr/docs/casos/articulos/seriec_187_ing.pdf;

11. IACHR. Case of López Mendoza v. Venezuela (1 September 2011), § 128. URL: https://www.corteidh.or.cr/docs/casos/articulos/seriec_233_ing.pdf;

12. ECHR. Case of Virabyan v. Armenia (2 October 2012), §§ 8, 11, 17, 21, 30-31, 48, 82, 188-192. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-113302;

13. ECHR. Case of Allen v. the United Kingdom (12 July 2013), §§ 66-67. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-122859;

14. IACHR. Case of J. v. Peru (27 November 2013), § 233. URL: https://www.corteidh.or.cr/docs/casos/articulos/seriec_275_ing.pdf;

15. ACHPR. Case of Ingabire Victoire v. Rwanda (24 November 2017), § 82. URL: https://www.african-court.org/cpmt/storage/app/uploads/public/5fa/a76/468/5faa7646871e5498448857.pdf;

16. ACHPR. Case of Sebastien Germain Ajavon v. Republic of Benin (29 March 2019), §§ 194, 198. URL: https://www.african-court.org/cpmt/storage/app/uploads/public/5f5/9ee/1f3/5f59ee1f3010d110121716.pdf;

17. ACHPR. Case of Benedicto Daniel Mallya v. United Republic of Tanzania (26 September 2019), § 50. URL: https://www.african-court.org/cpmt/storage/app/uploads/public/5f5/788/0b3/5f57880b30de1933707750.pdf;

18. ACHPR. Case of Amini Juma v. Tanzania (30 September 2021), § 104. URL: https://www.african-court.org/cpmt/storage/app/uploads/public/615/bf4/f09/615bf4f09e55a745995400.pdf;

19. ECHR. Case of Makrylakis v. Greece (17 November 2022), §§ 58, 60. URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-220892.


Login or Create
* Forgot password?