Moscow, Moscow, Russian Federation
graduate student
VAK Russia 2.1.14
UDC 69
Introduction. New technological and organizational solutions are used in the construction of energy facilities, which can reduce resource consumption and the duration of works. However, the issue of the economic consequences of changing work deadlines during the introduction of new technologies has not been investigated. The purpose of the study is to determine the calculated effect of reducing the duration of construction of an energy facility. Methods. To study the construction schedule, a conditional electric power generation facility with a capacity of 1 GW was considered. With the help of a comparative analysis, the likely scenarios for the development of the construction site are considered, taking into account the effects that the investor and contractor have when the duration of construction changes. Possible mutual penalties and bonuses incurred by partners in the course of business activities and joint work on the implementation of the project are taken into account. Results. As a result of the research, the effects of early commissioning of power units have been calculated, as well as possible losses if the schedule is behind schedule and if the contractual deadlines for commissioning units are disrupted. Conclusions. Recommendations are given on the organization of the introduction of new technologies in the design and construction of energy facilities of various types at various stages of the life cycle.
energy facilities, duration, critical path, construction, technology, commissioning.
Введение
Внедрение новой технологии строительно-монтажных работ может приводить к снижению потребности в трудовых и материально-технических ресурсах, к сокращению продолжительности строительно-монтажных работ. Однако влияние этого сокращения на досрочное окончание строительства и время ввода в эксплуатацию сложных энергетических объектов остается недостаточно изученным. Целью исследования является определение расчетного эффекта от сокращения продолжительности строительства энергетического объекта. Это позволит выбирать оптимальный вариант технологии строительства таких объектов.
Материалы и методы
В настоящее время при строительстве тепловых, атомных и гидроэлектростанций применяются современные технологические и организационные решения. Так, при возведении монолитных и сборно-монолитных железобетонных конструкций АЭС и ГЭС применяются армофермы и армоопалубочные блоки сложной конфигурации [1-2], модульные конструкции с внешним листовым армированием [3]. Находит применение несъемная стальная и фибробетонная опалубка, ускоряющая технологические процессы при строительстве АЭС [4-5]. Внедряются новые организационные формы управления энергетическим строительством [6].
В работах зарубежных исследователей отмечается важность соблюдения и сокращения сроков строительства гражданских зданий [7]. Причинами отставания могут быть отсутствие координации исполнителей, нехватка рабочей силы, недостаток квалификации, нехватка материалов и финансирования и др. [8]. Однако особенно важно соблюдение сроков в промышленном и энергетическом строительстве, так как энергетическая инфраструктура жизненно важна для национальной безопасности и конкурентоспособности [9-10]. В трех пятых проектов энергетики обнаружен перерасход средств и отставания от графика [11]. Перерасход средств и отставание от графика являются одними из наиболее распространенных причин провала проекта в США и Великобритании [12]. Аналогичные результаты получены для Ирландии [13], Индии [14], где средний срок строительства превышает 8 лет, что увеличивает стоимость строительства на 30%, и других стран. Затраты на строительство атомных электростанций имеют тенденцию к росту, которая усиливается при учете процентных ставок, задержек времени, переменных затрат, а также требований к ядерной и радиационной безопасности [15, 16].
В целях сокращения продолжительности строительства применяется ряд методов: использование дополнительных ресурсов на критически важных работах, распараллеливание работ, изменение строительных технологий, применение модульного строительства и др. [17, 18]. При этом обнаружены нелинейные зависимости между затратами труда и продолжительностью работ [19]. При этом уплотнение графика в свою очередь приводит зачастую к увеличению рисков срыва работ и отставаний. Нахождение компромисса между затратами времени средств представляет собой оптимизационную задачу [20].
Для изучения графика строительства рассмотрим объект генерации электроэнергии, то есть электростанцию, являющуюся основным объектом энергетического строительства. Для гидроэлектростанций и атомных станций основной период строительства отсчитывается обычно от первого бетона, залитого в плотину (реакторное здание) электростанции. Для тепловой электростанции продолжительность может отсчитываться от начала работ по главному корпусу. Завершение строительства определяется пуском последнего энергоблока (физическим пуском). Эта продолжительность составляет 3-6 лет и иногда более, а с учетом подготовительного периода и завершающих работ – до 5-8 лет и более.
Основным методом определения продолжительности строительства всей электростанции является расчет сетевого графика. Как известно, продолжительность строительства определяется длиной критического пути сетевого графика. Такой расчет предполагает некоторые упрощения, например, линейную зависимость длительности работы от объема трудозатрат, неточность разделения объекта на захватки и общей длительности – на отдельные процессы. Тем не менее, с помощью метода сравнительного анализа указанные упрощения позволяют выполнить расчет эффектов, возникающих при сокращении продолжительности работ. Тогда уменьшение длительности работы, лежащей на критическом пути, приводит к сокращению продолжительности строительства энергетического объекта в целом.
Иным методом исследования является также рассмотрение конкурирующих сценариев развития стройки и определение вероятности осуществления различных сценариев. Для определения указанной вероятности могут быть использованы результаты экспертного опроса, так как сбор представительной статистики по ходу строительства крупных энергетических объектов затруднен их разнообразием и сложностью изучаемых взаимосвязей.
Прежде всего, заметим, что прогноз продолжительности строительства может быть сделан на различных стадиях жизненного цикла объекта, в частности, на предпроектной, проектной стадиях или уже на этапе строительства. В последнем случае изменение окончания строительства затруднено, так как участники строительства связаны договорными или императивными обязательствами, собственными планами и возможностями. Напротив, на более ранних стадиях усовершенствованная технология строительства может быть учтена путем изменения плановых сроков окончания строительства. Предположим, что уменьшение длительности отдельных работ, лежащих на критическом пути стройки, может приводить к досрочному вводу энергетических мощностей (энергоблока). Обозначим вероятность досрочного ввода α1. С вероятностью (1 — ) досрочный ввод не состоится, так как не будут готовы сети выдачи мощности, не будет досрочно поставлено оборудование и т.д.
На указанных этапах жизненного цикла может быть принято решение более позднего начала строительства с целью ввести энергоблок в ранее намеченный срок. Это приведет к сокращению «замораживания» капитальных вложений, однако вызывает риск опоздания ввода, если строительно-монтажные организации не смогут обеспечить более высокую интенсивность остальных, подкритических работ. Этот риск обозначим, как (1 — ), соответственно с вероятностью удастся сократить общую продолжительность строительства и ввести мощность в запланированные сроки.
Если внедрение новой технологии не было предусмотрено ранее и происходит уже на этапе строительства, то вероятность соответствия сокращения длительности работы и стройки в целом будет иное, обозначим . Она будет, помимо прочего, зависеть от стадии строительства, на котором происходит внедрение новой технологии. При этом с вероятностью (1 — ) досрочный ввод не состоится по указанным выше причинам.
Однако довольно часто может встретиться случай, когда стройка отстает от графика, и внедрение новой технологии поможет вернуть ход строительства на ранее запланированные рельсы – вероятность такого положительного развития событий, обозначенная как , будет также зависеть от рассматриваемой стадии строительства. Соответственно с вероятностью (1 — ) график все же «спасти» не удастся.
Таким образом, в первом приближении могут быть рассмотрены восемь основных сценариев развития стройки при применении некоторой новой технологии, сокращающей продолжительность строительно-монтажных работ. Для каждого сценария могут быть рассчитаны организационно-экономические последствия изменения продолжительности, вытекающие из рассмотренного содержания сценариев. К таким последствиям в первую очередь относится снижение инфляционных потерь инвестора в ходе строительства при условии компенсации подрядчику возрастающих во времени расходов на ресурсы. Общие капитальные затраты с учетом постоянной инфляции могут быть вычислены по формуле 1.
, (1)
где n – количество периодов строительства; – капитальные затраты в i–й период; b – средний процент инфляции за период.
Разность вычисленных таким образом затрат может говорить об экономическом эффекте за счет сокращения инфляционных потерь.
При финансировании строительства за счет заемных средств может возникнуть эффект за счет снижения долговых обязательств по уплате процентов за кредит. Суммарная величина процентов может быть вычислена по формуле 2.
, (2)
где d – процентная ставка за кредит.
Как и в предыдущем случае, разница суммы процентов покажет экономический эффект от снижения долговых обязательств. При отсутствии заемных средств проценты за кредит не выплачивается, однако указанный эффект косвенно свидетельствует о сокращении «замораживания» капитальных вложений, то есть об экономии бюджетных средств или собственных средств энергетических компаний.
Следующим эффектом, возникающим у подрядчика, может быть названо сокращение условно-постоянных расходов, к которым относятся накладные расходы подрядной организации, затраты на эксплуатацию строительной техники, часть расходов на инженерно-технических состав и др. Размер таких расходов практически постоянен для строительной организации и пропорционален продолжительности строительства. Эффект от сокращения продолжительности ΔT может быть определен по формуле
Следующим эффектом, возникающим у подрядчика, может быть названо сокращение условно-постоянных расходов, к которым относятся накладные расходы подрядной организации, затраты на эксплуатацию строительной техники, часть расходов на инженерно-технических состав и др. Размер таких расходов практически постоянен для строительной организации и пропорционален продолжительности строительства. Эффект от сокращения продолжительности ΔT может быть определен по формуле 3.
, (3)
где – сметная величина условно-постоянных расходов;
– исходная продолжительность строительства.
Отметим, что на деятельности заказчика этот эффект не сказывается, так как сокращение производится после заключения договора подряда и в сметной стоимости не учитывается.
Можно также предположить, что при сокращении продолжительности строительства увеличивается интенсивность условно-переменных затрат, которые составляют около 90% себестоимости строительства. Тогда для обеспечения роста производственной мощности должны быть увеличены расходы на создание инфраструктуры стройки (строительство вахтового поселка, складов, укрупнительно-сборочных площадок, приобретение строительных машин, транспортных средств и т.п.). Упрощенно можно принять, что стоимость инфраструктуры соответствует 90 процентам стоимости затрат на устройство и ликвидацию временных зданий и сооружений, которые для тепловых электростанций составляют 5,5% стоимости строительно-монтажных работ по постоянным объектам станции, для атомных станций – 8,2%, для гидроэлектростанций – 3,9%[1].
Для электростанции мощностью 1000 МВт затраты на временные здания и сооружения составят для АЭС и ГЭС около 9 млрд. руб., для ТЭС – около 3 млрд. руб. Поскольку эти затраты часто определяют именно по нормируемому проценту, в сметной стоимости это изменение не отразится, и убытки лягут на «плечи» подрядчика. Увеличение затрат на вахтовый поселок можно отдельно оценить по стоимости одного квадратного метра в 100 тыс. руб. с учетом коммуникаций и вспомогательных объектов.
В то же время досрочный ввод энергоблока в эксплуатацию может сильно отразиться на рентабельности заказчика. В расчете эффекта будет учитываться прибыль от продажи энергетической продукции, к которой относятся электроэнергия и предоставляемая мощность. Цена и прибыль по этим продуктам определяется раздельно.
Напротив, если ввод энергетической мощности опаздывает, к эксплуатирующей организации может быть предъявлена неустойка. Размер неустойки определяется договором купли-продажи и, по общему правилу, не разглашается. Если в нарушении сроков ввода доказана вина подрядчика, он в свою очередь выплачивает неустойку заказчику.
Таким образом, для каждого сценария развития стройки могут быть рассчитаны эффекты, с определенной вероятностью зависящие от продолжительности строительства и от нахождения процесса на критическом пути. Суммарные показатели по всем сценариями определяют эффект рассматриваемого мероприятия.
Результаты
Для проведения анализа был взят условный энергоблок мощностью 1000 МВт. Предположим, удельные капитальные затраты составляют 300 тыс. руб./кВт в ценах до начала основного периода строительства. Тогда суммарные затраты составят 300 млрд. руб. на энергоблок, из которых 40% составляют строительно-монтажные работы. Исходная продолжительность основного периода стройки – 5 лет. Начальное распределение капитальных вложений по годам принято 5,65%; 9,05%; 20,7%; 37,3% и 27,3%.
Анализ динамики цен в строительстве по данным Росстата показывает, что за 2015-2024 гг. индекс роста цен на затраты, продукцию и услуги инвестиционного назначения составлял в среднем 7,3% в год. Тогда с учетом инфляции затраты инвестора за пять лет составят 364 386 млн. руб.
Примем, что при сокращении продолжительности строительства на один месяц в любом году кривая освоения оставшихся капитальных затрат сдвигается на один месяц «влево», а цены приобретения ресурсов соответственно снижаются. Тогда за счет «бегства от инфляции» удастся сэкономить 1907 млн. руб. при сокращении сроков в первом году строительства, 1363 млн. руб. – во втором году, 1003 млн. руб. – в третьем году и только 173 млн. руб. – в четвертом году (формула 1). Сокращение сроков в пятом году практически не влияет на этот эффект, поскольку основные закупки уже сделаны.
Если же стройка начинается позже намеченной даты, то даже при вводе мощности в срок влияние инфляции ведет к убыткам инвестора: 0 млн. руб., 119 млн. руб., 341 млн. руб., 968 млн. руб. и 1863 млн. руб. соответственно.
На той же модели исследовано влияние уменьшения заемных средств при сокращении продолжительности строительства на один месяц. Процент платы за кредит принят в размере 4,5% без учета инфляционной составляющей [21]. Расчет по формуле (2) дает следующие результаты: сокращение продолжительности на пятом году приносит эффект 1020 млн. руб., на четвертом году – 574 млн. руб., на третьем году – на 223 млн. руб., на втором году – 84 млн. руб. Сокращение продолжительности на первом году не приносит данного эффекта в связи с малым объемом заимствований.
Отметим, однако, что при отсутствии досрочного ввода не происходит досрочного возврата заемных средств, и замораживание, напротив, увеличивается. Расчеты показывают размер убытков в этом случае: 1047 млн. руб. для первого года, 725 млн. руб. для второго, 524 млн. руб. для третьего и 86 млн. руб. для четвертого года строительства.
Эффект от сокращения условно-постоянных затрат подрядчика, исчисленный по формуле (3), приносит 200 млн. руб. за месяц сокращения продолжительности. При расчете принято, что объем таких расходов оценивается в 10% сметной стоимости строительно-монтажных работ [22].
Для оценки потерь от увеличения затрат на инфраструктуру стройки с помощью модели определено, что сокращение продолжительности на один месяц приводит к увеличению объемов работ в пиковом году на 1,7% (при сокращении в любом году, кроме послепикового года). При стоимости объектов строительной инфраструктуры энергоблока 9 млрд. руб. дополнительные затраты составят 9000×0,9×0,017 = 138 млн. руб. Увеличение численности работников на те же 1,7% может быть связано с дополнительными затратами на вахтовый поселок в 170 млн. руб.
В среднем за 2021-2024 гг. удельная чистая прибыль концерна «Росэнергоатом» составила 0,3122 тыс. руб./МВт·ч выработанной электроэнергии[2], или 25,65% выручки (без НДС). Эту величину можно принять для оценки изменения рентабельности от продажи электроэнергии.
Цена за предоставляемую мощность определяется индивидуально для каждого энергоблока АЭС или ГЭС в соответствии с договорами о предоставлении мощности и утверждается антимонопольной службой. Так, в среднем за 2022-2025 годы плата за мощность по новым энергоблокам АЭС составила 1,8 млн. руб./МВт в месяц[3]. При расчетной рентабельности новых энергоблоков 10,5% прибыль от продажи мощности может составить 1,8×0,105 = 0,189 млн. руб./МВт в месяц.
Для определения эффекта от досрочного ввода энергоблока принят коэффициент использования установленной мощности 0,9, средняя выработка электроэнергии за месяц 1000×730×0,9 = 657 тыс. МВт·ч. С учетом платы за мощность дополнительная прибыль будет равна
657 × 0,3122 + 1000 × 0,189 = 394 млн. руб. за месяц.
Неустойку при опоздании ввода примем в размере 25% платы за мощность, т.е. 1,8*1000*0,25 = 450 млн. руб. за месяц.
Согласно законодательству, пени за просрочку выполнения государственного контракта начисляется в размере 1/300 ключевой ставки Центрального Банка России от цены контракта [11] в день, то есть до 0,05% в день или 1,5% в месяц (при ставке 15% в годовом исчислении). При объеме строительно-монтажных работ 120 000 млн. руб. неустойка составит, таким образом, 1 800 млн. руб. за месяц опоздания.
Вероятностные показатели осуществления различных сценариев внедрения новой технологии приняты следующим образом: при внедрении на этапе проектирования вероятность досрочного ввода = 0,6; то же, на этапе строительства = 0,2; вероятность сокращения продолжительности при более позднем начале = 0,8; вероятность возврата к первоначальному графику при отставании = 0,5.
Рассмотрим сценарий «A» внедрения новой технологии строительства реакторного здания (3-й год строительства) на этапе проектирования; предполагается более раннее окончание строительства на один месяц. При досрочном вводе учитываются эффекты от сокращения инфляционных потерь и замораживания капитальных вложений, от увеличения прибыли инвестора. Сметная стоимость вахтового поселка возрастает. Суммарный эффект для инвестора равен
Э() = 1003+223–170+394 = 1450 млн. руб.
Без досрочного ввода вместо сокращения замораживания возникают убытки от невозврата заемных средств, дополнительной прибыли нет. Все же суммарный эффект для инвестора равен:
Э() = 1003–524 = 479 млн. руб.
Усредненный с учетом вероятности исходов эффект внедрения равен:
Э(A) = 0,6×1450 + (1–0,6)×479 = 1061,6 млн. руб.
Рассмотрим сценарий «B» при более позднем начале строительства на один месяц. При сохранении плановой даты ввода испытывается влияние инфляции и сокращается замораживание капитальных вложений. Досрочный ввод мощности отсутствует. Сценарий неожиданно приводит к убыткам инвестора:
Э() = –341+223–170 = -288 млн. руб.
Если же подрядные организации не смогут выдержать увеличенную интенсивность работ, то ввод мощности задерживается, что приводит к выплате неустойки инвестором, нейтрализуемой взиманием регрессной неустойки с подрядчика:
Э() = –341 – 450+0,5×1800 = 109 млн. руб.
Усредненный с учетом вероятности исходов эффект (отрицательный) равен:
Э(B) = –0,8×288 – (1–0,8)×109 = -208,6 млн. руб.
Рассмотрим сценарий «C» при внедрении новой технологии уже при строительстве реакторного здания, то есть во время начавшегося строительства, при заключенных договорах поставки и подряда. Эффекты аналогичны сценариям «A1» и «A2», однако вероятность досрочного ввода значительно ниже:
Э(C) = 0,2×1450 + (1–0,2)×479 = 673,2 млн. руб.
Наконец, сценарий «D» описывает случай, когда стройка выбилась из графика, и внедрение новой технологии по ходу строительства может вернуть ожидаемый ввод к первоначальной дате. Эффекты аналогичны сценарию «B»:
Э(D) = –0,5×288 – (1–0,5)×431 = –359,5 млн. руб.
Таким образом, для инвестора наиболее выгодным является сценарий «A», при котором расчетный эффект от внедрения новой технологии превышает один миллиард рублей за месяц сокращения продолжительности строительства.
Что касается генеральной подрядной организации, то у нее эффекты связаны в основном с сокращением условно-постоянных расходов, увеличением размеров стройбазы и возможной уплатой неустойки за срыв ввода мощности. Принято, что увеличение вахтового поселка оплачивает заказчик, а увеличение стройбазы – подрядчики. Вероятность возложения вины за срыв мощности на подрядчика принимаем 50%, а премия за досрочный ввод равна по договору 250 млн. руб. При этих условиях определим эффекты для подрядной организации:
Эп (A) = 0,6×(200–138+250) + (1–0,6)×(200–138) = 212 млн. руб.
Эп (B) = 0,8×(200–138) + (1-0,8)×(–0,5×1800) = –130,4 млн. руб.
Эп (C) = 0,2×(200–138+250) + (1–0,2)×(200–138) = 112 млн. руб.
Эп (D) = 0,5×(–138) + 0,5×(–0,5×1800) = –519 млн. руб.
Таким образом, для подрядчика также наиболее выгодным является сценарий «A», однако во время строительства также можно начинать использовать новую технологию, хотя и с меньшим эффектом.
Выводы
При внедрении новых технологий строительства существенным является сокращение продолжительности строительства энергетического объекта в целом. Наиболее выгодным является внедрение на этапах планирования и проектирования, что значительно снижает риски срыва сроков ввода мощности. При внедрении новой технологии на работах критического пути следует обращать внимание на необходимость увеличения числа рабочих и расширения средств механизации на всех работах пикового года.
[1] Методика определения затрат на строительство временных зданий и сооружений, включаемых в сводный сметный расчет стоимости строительства объектов капитального строительства. Утв. приказом Минстроя России от 19.06.2020 № 332/пр.
[2] Государственный информационный ресурс бухгалтерской (финансовой) отчетности URL=https://bo.nalog.gov.ru
[3] Приказ ФАС России от 23.12.2024 № 1065/24 «О ценах на мощность, поставляемую по договорам купли-продажи (поставки) мощности в 2025 году на оптовый рынок электрической энергии (мощности) с использованием новых объектов атомных станций и гидроэлектростанций»
1. Morozenko A.A. Improving the Efficiency of Organizational and Technological Solutions when Constructing Nuclear Power Plants on the Basis of Contemporary Russian and Foreign Experience / A.A. Morozenko, I.E. Voronkov.// Promyshlennoe i Grashdanscoe stroitelstvo. – 2014. – V. 10, – p. 74-79 (Rus). EDN: https://elibrary.ru/SWMCKF
2. Morozenko A.A. Scientific Approaches to Selecting the Assembly Block Configuration for VVER NPP Reactor Buildings / A.A. Morozenko, A.V. Baukin // Stroitelnoe proizvodstvo – 2025. – V. 2., – pp. 50-54 (Rus). DOI: https://doi.org/10.54950/26585340_2025_2_50; EDN: https://elibrary.ru/WHNYGQ
3. Korotkikh D.N. Review of Experience in the Construction of NPP Using Modular Structures with External Sheet Reinforcement / D.N. Korotkikh and other. // Vestnik MGSU. – 2024, – V. 10, – Pp. 1696-1712 (Rus). DOI: https://doi.org/10.22227/1997-0935.2024.10.1696-1712; EDN: https://elibrary.ru/AUFQZV
4. Morozenko A.A. Organizational and Technological Aspects of Large-scale Construction of Nuclear Power Plants. / A.A. Morozenko, A.A. Shashkov // Nauka i Business: puti razvitiya. – 2019. – V. 5, – pp. 28-33 (Rus). EDN: https://elibrary.ru/IFASBL EDN: https://elibrary.ru/YEMCPG
5. Dorf V.A. The Retained Steel Fiber Concrete Formwork as a Bearing Element of Ferroconcrete Structures / V.A. Dorf and other. // Severny region: nauka, obrazovanie, kultura. – 2015, – V.2. – 148-153 (Rus). EDN: https://elibrary.ru/VCTZED
6. Subbotin A.S. Possibility of Using Public-Private Partnership in the Construction of Thermal Power Plants. / A.S. Subbotin, D.S. Iashina // Novie technologii v stroitelstve. – 2024. – V. 1 – Pp. 29-33 (Rus). DOI: https://doi.org/10.24412/2409-4358-2024-1-29-33; EDN: https://elibrary.ru/UBASYU
7. Adam A. Aggregation of factors causing cost overruns and time delays in large public construction projects / A. Abderisak, P.-E. B. Josephson,G. Lindahl. // Engineering, Construction and Architectural Management. – 2017 – V. 24, Issue 3, – Pp. 393-406. – https://doi.org/10.1108/ECAM-09-2015-0135.
8. Durdyev S. Causes of delays on construction projects: a comprehensive list Available to Purchase / S. Durdyev, M. R. Hosseini // International Journal of Managing Projects in Business – 2020 – 13 (1): – Pp. 20–46. – https://doi.org/10.1108/IJMPB-09-2018-0178.
9. Sovacool B.K. Beyond economies of scale: Learning from construction cost overrun risks and time delays in global energy infrastructure projects / B. K. Sovacool, H. Ryu. // Energy Research & Social Science. – 2025 – V. 123. – 104057. – https://doi.org/10.1016/j.erss.2025.104057.
10. Fouladvand J. Infrastructure and governance: Prioritizing energy security dimensions for community energy systems. / J. Fouladvand, Y. Sarı, A. Ghorbani.// Energy Research & Social Science. – 2024 – V. 116. – 103676. – https://doi.org/10.1016/j.erss.2024.103676.
11. Sovacool B.K. An international comparative assessment of construction cost overruns for electricity infrastructure. / B. K. Sovacool, A. Gilbert, D. Nugent // Energy Research & Social Science. – 2014 – V. 3. – Pp. 152-160. – https://doi.org/10.1016/j.erss.2014.07.016.
12. Park J.E. Schedule delays of major projects: what should we do about it? / J. Eun. Park // Transport Reviews –2021. – V. 41, – Issue 6, – Pages 814-832. – https://doi.org/10.1080/01441647.2021.1915897 EDN: https://elibrary.ru/FDEXLW
13. Lyons R.C. Time to build: Rules-based planning and construction project duration in Dublin / Ronan C. Lyons, Éamonn Sweeney. // Journal of Housing Economics. – 2025. – https://doi.org/10.1016/j.jhe.2025.102089. EDN: https://elibrary.ru/JPOSQL
14. Gandhi S. Too slow for the urban march: Litigations and the real estate market in Mumbai, India. / S. Gandhi, V. Tandel, A. Tabarrok, S. Ravi // Journal of Urban Economics. – 2021 – V. 123. – 103330. – https://doi.org/10.1016/j.jue.2021.103330. EDN: https://elibrary.ru/YDICRD
15. Gilbert A. Cost overruns and financial risk in the construction of nuclear power reactors: A critical appraisal / A. Gilbert, B. K. Sovacool, P. Johnstone, A. Stirling. // Energy Policy, – 2017 – V. 102. – Pp. 644-649. – https://doi.org/10.1016/j.enpol.2016.04.001.
16. Wheatley S. Reassessing the safety of nuclear power / S. Wheatley, B. K. Sovacool, D. Sornette // Energy Research & Social Science. – 2016 – V. 15 – Pp. 96-100. – https://doi.org/10.1016/j.erss.2015.12.026.
17. Pavlov A. S. Time Reservation during Construction of Large-scale Projects / A.S. Pavlov, R.V. Ostrovsky // Construction and Architecture. – 2024 – V. 12, No 2. – DOIhttps://doi.org/10.29039/2308-0191-2024-12-2-3-3 (Rus). EDN: https://elibrary.ru/MHATEP
18. Al-Tameemi Kh. Sh. The Impact of Schedule Compression Techniques on Construction Project Timelines: A Case Study in Basrah, Iraq. / Kh. Sh. Al-Tameemi // The Open Civil Engineering Journal. – 2025 – V. 19. – https://doi.org/10.2174/0118741495360335241205110710. EDN: https://elibrary.ru/HYAYZC
19. Ballesteros-Pérez P. Non-linear time-cost trade-off models of activity crashing: Application to construction scheduling and project compression with fast-tracking / P. Ballesteros-Pérez, K. M. Elamrousy, C. González-Cruz // Automation in Construction. – 2019 – V. 97 – Pp. 229-240. – https://doi.org/10.1016/j.autcon.2018.11.001.
20. Ardahsasta N. Schedule optimization of construction project by calculating float loss cost Available to Purchase. / N. Ardahsasta, O. Gondokusumo // AIP Conference Proceedings. – 2023 – 2680, 020035 (2023). – https://doi.org/10.1063/5.0126133.
