Понятие «неправовой закон» в массовом общественном сознании неразрывно связывают с законотворческим процессом тоталитарных и авторитарных государств, упрощая внутреннее значение данного термина до конфликта интересов между «они», представленных политическим лидером и/или правящей элитой, и «мы», отождествляемых с консолидированными общественными массами. Подобная примитивизация как используемых категорий, так и самого понятия чревата появлению большого количества аберраций исходных и смежный понятий, апогеем чего в данном контексте является ещё большее число неплодотворных дискуссий вокруг понятия «правопонимание». Выявить неправовой закон представляется возможным только в случае обнаружения столкновения норм закона и норм права, которое имеет вид не частного недовольства, а структурного и массового конфликта, воплощенного как в скрытых внутренних формах (непонимание и непринятие закона), так и открытых внешних (осознанное неисполнение). Однако сама проблематика кроется в определении норм, соответствующих характеристике «неправовые». Правопонимание в данном случае играет основополагающую роль в объяснении данного явления, поскольку, во-первых, определяет само право и его сущность, во-вторых, выявляет критерий, который будет сопоставляться с официальными законами. Подобная дискуссия не касается позитивистского, этатического и иных подходов к правопониманию, поскольку «закон» и «право» в них воспринимаются как тождественные и, как следствие, непротиворечащие понятия. Наиболее характерна данная дилемма для юснатуралистического, психологического, материалистического, аксиологического, либертарного и других концепций, где в виду разграничения и разделения данных категорий появляется основания и возможности их несовпадения и несоответствия друг другу.В таком случае сущность права определяет характер противоречия, наполняя данную конфронтацию двух понятий своим индивидуальным и специфическим содержанием. Так, для вышеописанных подходов неправовой закон будет иметь форму несоответствия официальных законов и норм (правил, принципов, ценностей), сформулированных внутри социума. Однако общество – субъект аморфный и неоднородный, в связи с чем «общественные нормы» могут разниться в отдельных социальных группах в рамках одного социума. Так, например, в рамках юснатурализма отсутствует единое понимание того, чем является естественное право. Вопреки их современному трактованию как врожденных и неотъемлемых прав человека, существуют и иные представления. В частности, под естественным правом в различные периоды истории и развития философско-правовой мысли понималось право природы (jus naturale), Божественное право, право управления и т.д. [6. С. 36-38]. Отсутствие единого мнения в данном вопросе приводит к размытому пониманию неправа, видоизменяющегося в зависимости от временного промежутка, исторических реалий и представлений отдельного ученого или мыслителя. В свою очередь психологическая теория выдвигает на первый план индивидуальные ощущения и восприятия одного человека, а не целой общности. Право в такой системе выступает как продукт личностного восприятия справедливого и несправедливого, которое находит свое последующее воплощение в официальных нормах закона [4. С. 21]. Общая проблема подобного понимания в контексте неправа имеет более глубинный характер, нежели в юснатруализме, так как основным камнем преткновения выступает не определение природы права как таковой, а повышенная персонализированность норм, которая в рамках одного социума не может быть преодолена изменениями в самой норме.Иные теории не позитивисткой направленности вступают в схожие конфликты и противоречия, суть которых можно определить как неоднородность представлений о норме внутри общества, что имеет вид «понятие права для одни групп и индивидов является неправом для других». В результате всего этого неправовой закон представлен как своеобразная лакмусовая бумажка, которая в зависимости от среды демонстрирует различные показатели. Наиболее распространённым критерием выявления и по совместительству попыткой обойти такие нормы является «формула Радбруха»: «Невозможно разграничить случаи “законодательного неправа” и закона, действующего вопреки своему несправедливому содержанию. Зато можно четко определить: когда к справедливости даже не стремятся, <…> тогда закон не является лишь «несправедливым правом», но даже более того – он является неправовым по своей природе» [5. С. 234]. Однако даже в таком случае данный феномен остается за гранью юридических возможностей однозначно толковать его как антиправовой, поскольку какая-либо социальная база сторонников будет все равно ему присуща, а попытка определения характера нормы через призму восприятия одного человека и его личных представлений (для Радбруха это судья) чревата излишней субъективизации и возможному углубления неправовой сути закона через превратное трактование и применение.Таким образом, как утверждалось ранее, подход к правопониманию определяет сущность и содержание неправового закона. Различия в определении компонентных составляющих понятия и следующая из этого неспособность дать конкретную оценку норме приводит к фундаментальной проблеме определения каких-либо норм как соответствующих или несоответствующих праву. Неправо как феномен возможно выявить только при наличии юридической системы так называемых «мер и весов», где в качестве мерила будет выступать четкое определение «права». Однако пока юридическая наука не придет к консенсусу в данном вопросе, споры и дискуссии вокруг неправового закона так и будут оставаться риторическими и демагогическими.