Вопросы об основных принципах организации немецко-фашистской экономики, о сути экономической политики и занятости трудящихся в годы гитлеровской диктатуры постоянно находятся в центре внимания современных историков, социологов, экономистов и теоретиков права. Так, в современной немецкой историографии национал-социализма «краеугольным камнем характеристики нацистского хозяйства является утверждение, что экономика Третьего рейха носила смешанные черты, при которых экономику нацистов нельзя однозначно считать плановой или рыночной» [1]. Другие исследователи (например, Ф.А. Хайек, Ф. Нойман,Х.-Э. Фолькман) видят экономическое устройство гитлеровской Германии как командно-плановое хозяйство, где для владельцев капитала отсутствовали какие-либо гарантии права частной собственности [2]. Напротив, научная мысль стран социалистического лагеря (в первую очередь советская наука) определяла экономическую систему Третьего рейха как империалистическую буржуазную формацию, диктатуру монополистического капитала и, следовательно, хотя и признавала факт «картелизации» германской промышленности гитлеровским правительством «сверху», но все же рассматривала хозяйственное устройство нацистского государства как «продукт» своеобразного сговора крупнейших промышленников и финансистов, интересам которых на всем протяжении своего существования служил нацистский режим. Например, советский исследователь Г.Л. Розанов считал, что фашизм «поставил всю экономику страны под контроль кучки крупнейших монополий», причем все важнейшие национально-хозяйственные вопросы решались «непосредственно самими монополистами» [3]. Сторонники данного подхода презюмируют, что предприниматели-монополисты сохранили за собой все свои права в отношении частной собственности на средства производства и дохода от хозяйственной деятельности, а следовательно, и свободу частного предпринимательства и частной инициативы (указанного мнения придерживаются Г.М. Димитров, И.П. Трайнин, А.А. Галкин, Ж. Желев и др.).