20 июня 2020 г на рассмотрение Государственной  Думой  был  внесен  законопроект  № 6225п-П4 4 «О внесении изменений в Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997 N 125-ФЗ в части совершенствования правового регулирования деятельности религиозных объединений». Представляются весьма спорными и неоднозначными некоторые положения предлагаемого законопроекта, в силу их противоречия конституционным нормам и действующему законодательству. 1.Терминологическая путаница (недопустимая синонимия как признак нарушения правил законодательной юридической техники): Согласно законопроекту, предполагается в пункте 6 статьи 4 заменить слово «членов» на слово «участников». Пункт звучал: «Отделение религиозных объединений от государства не влечет за собой ограничений прав членов указанных объединений участвовать наравне с другими гражданами в управлении делами государства, выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, деятельности политических партий, политических движений и других общественных объединений».  Будет соответственно: «Отделение религиозных объединений от государства не влечет за собой ограничений прав участников указанных объединений участвовать наравне с другими гражданами в управлении делами государства, выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, деятельности политических партий, политических движений и других общественных объединений». В статье 7 предлагается пункт 1 дополнить абзацами следующего содержания: «Не может быть руководителем, участником религиозной группы…». В статье 11 в пункте 5 в абзаце седьмом слово «членов» заменить словом «участников». В пункте 3 статьи 9 в абзаце первом слово «членом» исключить. В абзаце 11 пункта 2 статьи 14 слово «членов» заменить словом «участников». В пункте 1 статьи 24.1 слово «членами»,  и слово «членов» исключить. В абзаце девятом пункта 6 статьи 24.2 слово «членов» заменить словом «участников». При этом новая редакция статьи 24.1. будет сохранять определение последователей религиозного объединения. В  пункте 1 статьи 6 говорится: об «обучении религии и религиозном воспитание своих последователей». В  пункте 3 статьи 7 соответственно: «Религиозные группы имеют право осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей». Пункте 2 статьи 14 указывает на основания для ликвидации религиозной организации и запрета на деятельность религиозной организации или религиозной группы в судебном порядке, которыми являются: «….принуждение членов (будет заменено на участников) и последователей религиозного объединения, и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения». При этом, в 2016 г во введенной «Законом Яровой» новелле 24.1 до сих пор не расшифрована дефиниция последователь. По правилам грамматики русского языка в данном случае мы имеем дело с  однородными членами предложения, то есть перечислением  видов  лиц, из которого  явствует, что отдельными категориями являются  участники (бывшие  члены)  и последователи  религиозного объединения  и такая позиция  сохраняется  и после введения  изменений. Или последователи и участники – это разные категории? Не понятно… Пункт 5 статьи 11 (действующей редакции) перечисляет необходимую документацию и информацию, которую учредители местной религиозной организации предоставляют в территориальный орган федерального органа государственной регистрации для государственной регистрации, где  среди прочего значатся сведения об основах вероучения и соответствующей ему практики, в том числе об истории возникновения религии и данного объединения, о формах и методах его деятельности, об отношении к семье и браку, к образованию, особенностях отношения к здоровью последователей данной религии, ограничениях для членов (в новой  редакции участников) и служителей организации в отношении их гражданских прав и обязанностей. Термин «служитель» религиозной организации появляется здесь в тексте закона единственный раз, без расшифровки данной дефиниции и указанием прав и объема полномочий данной категории лиц. В других местах закон  говорит уже о «священнослужителях», применимо: к  режиму  «религиозной  тайны» в  форме тайны исповеди, охраняемой законом и объему  полномочий  и прав  лиц,  осуществляющих миссионерскую  деятельность согласно пункту 2  статьи 24.2. Дефиниции «священнослужитель» закон, к  слову, также  не  содержит. Не понятно, являются ли термины священнослужитель и служитель синонимами, или  это разные категории лиц. Являются ли  (могу  ли  быть, или обязаны  быть) последние  членами (в новой редакции участниками) и, или  последователями религиозного объединения, не  понятно.  А вот  пункт 2 статьи 14, перечисляя основания для приостановления деятельности религиозного объединения, ликвидация религиозной организации и запрет на деятельность религиозного объединения в случае нарушения ими законодательства, в  числе  прочего указывает уже принуждение членов (в новой редакции участников) и последователей религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения. Священнослужители и служители отнесены к иным лицам? Или иные  лица – это еще  одна  категория, которая  по отношению к  религиозному объединению является  ни  членами и ни последователями? Пункт 1 статьи 24.1. под участниками подразумевает сразу две категории  лиц, не  исключая  как членов, так и последователей. Целью миссионерской деятельности является именно вовлечение  третьих лиц в состав участников (последователей) религиозного объединения. Третьи лица и иные  лица очевидно  являются очередным синонимичным понятием,  что также  говорит о низком  качестве  юридической  техники профильного закона в целом. Термин последователи встречается также  в пункте  5 статьи 5. Религиозное образование:  «Религиозные объединения вправе осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, в формах, определяемых внутренними установлениями религиозных объединений. Обучение религии и религиозное воспитание не являются образовательной деятельностью». Если целью законопроекта является унификация терминологии профильного закона и введение единообразного термин для лиц, участвующих в деятельности религиозного объединения, то достижение  цели не очевидно.  2.Запрет на выход из централизованной организации: Законодатель предлагает дополнить пункт 4 статьи 8 абзацами следующего содержания:  «Религиозные организации вправе входить в структуру централизованной религиозной организации, выходить из нее или могут быть исключены из структуры централизованной религиозной организации, если такое право религиозных организаций, а также основания и порядок их вхождения в структуру централизованной религиозной организации, выхода и (или) исключения из нее определены уставом централизованной религиозной организации, в структуру которой они входят, и соответствуют ее внутренним установлениям.Устав централизованной религиозной организации в соответствии с ее внутренними установлениями может предусматривать запрет на выход и (или) исключение религиозных организаций из централизованной религиозной организации, в структуру которой они входят». Новелла отвечает формальным требованиям юридической техники относительно применительно к тексту законопроекта. Однако, законопроект не учитывает возможных последствий ее принятия: 1.Невозможность вхождения местной религиозной организации в централизованную религиозную организацию: Сделает невозможным (проблематичным) процесс укрупнения и объединения местных религиозных организаций в централизованные (чего очевидно добивается  законодатель), так  как вхождение, предусматривает наличие соответствующего положения в  уставе  централизованной религиозной  организации и первоначальный выход местной религиозной организации из другой  централизованной  организации, в  уставе  которой  может  быть  запрет  на  такой  выход (подобный  запрет может быть внесен централизованной  религиозной  организацией в  случае его отсутствия  на  момент принятия  новеллы). 2.Невозможность выхода местной религиозной организации из централизованной религиозной организации: Такое положение противоречит конституционной свободе вероисповедания  и положению пункта 1 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997 N 125-ФЗ:. На  практике нововведение  может привести, в  случае выражения  воли  местной  религиозной  организации к  выходу  из  централизованной и невозможности последнего, к формальному  прекращению  деятельности религиозного объединения, создания нового и, или ухода  последнего в упрощенную  форму  в  виде  религиозной  группы, контроль за  деятельностью которой менее  эффективен, или  перехода  объединения в  область теневой  деятельности (в  случае  невозможности реализации своей конституционной  свободы в правовом  поле).  3.Аттестация священнослужителей и религиозного персонала:  Законодатель предлагает пункт 3 статьи 19 дополнить новым абзацем  следующего содержания:  «Духовные образовательные организации проводят аттестацию, реализуют дополнительные профессиональные программы для священнослужителей и составляющих религиозный персонал религиозных организаций лиц, получивших духовное образование в зарубежных образовательных организациях (центрах).» Предлагается пункт 5 статьи 24 дополнить абзацами следующего содержания:  «Священнослужители и составляющие религиозный персонал религиозных организаций лица, получившие духовное образование в зарубежных образовательных организациях (центрах), осуществляющие религиозную и преподавательскую деятельность на территории Российской Федерации, проходят аттестацию в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. Священнослужители и составляющие религиозный персонал религиозных организаций лица, получившие духовное образование в зарубежных образовательных организациях (центрах), до начала осуществления религиозной или преподавательской деятельности на территории Российской Федерации получают дополнительное профессиональное образование в духовных образовательных организациях, зарегистрированных в соответствии с настоящим Федеральным законом.» Священнослужители – термин  известный  из  ряда  нормативно правовых  актов (применительно к  тайне  исповеди), например  статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ, статьи  56  Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ и др. Сам профильный  закон  не  дает определения лица, относящегося  к  данной  категории, относя  его  очевидно к компетенции статьи 15 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997 N 125-ФЗ «Внутренние  установления». Таким  образом, кто  является  священнослужителем и какие  предъявляются к  нему  требования  определяет само религиозное объединение,  включая  такую  форму  объединения  как  религиозная  группа. Данные  критерии, включая  уровень, наличие  или  отсутствие  образования (его уровня, места получения  ит.д.) у  лица, признаваемого священнослужителем,  также  определяет само  религиозное  объединение, в  чем  выражается  реализация  конституционного принципа  отделения  государства  от религиозных конфессий. Тоже  очевидно касается  и религиозного персонала религиозных организаций. Духовное образование – еще один новый термин, вводимый  законопроектом. Если под «духовным образованием» подразумевается «религиозное образование» по смыслу статьи 5. Религиозное образование. Федерального закона от 26.09.1997 N 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», то оно относится к обучению религии и религиозному воспитанию своих последователей религиозным объединением  в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, в формах, определяемых внутренними установлениями религиозных объединений. Обучение религии и религиозное воспитание не являются образовательной деятельностью. Статья 87 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» от 29.12.2012 N 273-ФЗ использует другой термин -теологическое  образование. Является  ли по замыслу законодателя духовное образование и теологическое образование синонимичными понятиями, не  понятно. Если мы имеем дело с  синонимией, то последнее говорит о низком  качестве  юридической  техники  законопроекта. Религиозная и преподавательская деятельность – законопроект объединяет эти два понятия И если с  логикой относительно «преподавательской  деятельности» (по дисциплине  теология) можно согласиться.  То религиозная деятельность, поставленная в  зависимость от наличия «образования» не  выдерживает никакой критики, так  как лицо, признаваемое религиозным объединением священнослужителем, может и не иметь теологического образования, но заниматься  религиозной  деятельностью в  силу  реализации  конституционной  свободы  вероисповедания в  рамках религиозного объединения в силу особенностей  внутренних  установлений этого религиозного  объединения. Лица, получившие духовное образование в зарубежных образовательных организациях (центрах) – становятся самыми дискриминируемыми согласно  предлагаемому  законопроекту.  Пункт 5 статьи 24 после  внесения  изменений  будет звучать:  «Священнослужители и составляющие религиозный персонал религиозных организаций лица, получившие духовное образование в зарубежных образовательных организациях (центрах), до начала осуществления религиозной или преподавательской деятельности на территории Российской Федерации получают дополнительное профессиональное образование в духовных образовательных организациях, зарегистрированных в соответствии с настоящим Федеральным законом.» По тексту  новеллы получается, что священнослужители и составляющие религиозный персонал, если таковые  не  имеют образования, но выполняют функции священнослужителя  и религиозного персонала, в  силу  признания  их  таковыми, не обязаны получать дополнительное профессиональное образование в духовных образовательных организациях, зарегистрированных в РФ. А лица, которые  имели неосторожность  получить образование за рубежом,  обязаны получить дополнительное  духовное  образование в  РФ. Не понятно как  быть с  теми лицами,  которые закончили зарубежные  ВУЗы  и получили степени по предмету  теология,  который  преподается в  светских  учебных  заведениях (многие  университеты  на  Западе  имеют научную дисциплину  теология). Является  ли  полученное  ими образование «духовным»? Должны  ли они проходить дополнительное  образование в  РФ в конфессиональных учреждениях, или  подтверждать свой  диплом? Законопроект в  его посыле к унификации также не  учитывает особенностей многоконфессиональной палитры, представленной в  РФ. Ряд  религиозных конфессий не  предполагает для  своих последователей  получение систематического теологического образования (например молокане, духоборы), некоторые отрицают институт профессиональных священнослужителей  и религиозного персонала (ряд протестантов), у  некоторых образование  является перманентным процессом  и происходит  на  протяжении всей  жизни и не  предполагает окончания  «духовного учебного заведения» (учебный процесс в  ешивах и колелях в  иудаизме, обучение в  буддисткой общине с  системами многоступенчатых инициаций). Принятие  законопроекта в предлагаемой  редакции имеет риски оказаться  не  работающим  инструментом, создать условия  для  дискриминации отдельных  категорий верующих на  уровне  правоприменения, а  также обострить и без того  не простую ситуацию  в  области государственно-конфессиональных отношений в  результате пренебрежения спецификой  отдельных конфессий для  достижения  целей  сомнительной  унификации.