Геополитическая нестабильность, трансформация мирового энергетического порядка, санкционная политика оказывают значительное влияние на конъюнктуру мирового рынка нефти и нефтепродуктов, перестраивают логистические маршруты, вынуждают страны-производители переориентировать экспорт, что повышает ценовые риски и требует изменения структуры коммерческих и стратегических запасов. В целях минимизации рисков страны вынуждены искать альтернативные маршруты и источники энергии. В условиях геополитических конфликтов диверсификация экспортных поставок становится не просто стратегией для нефтегазовых компаний, но и необходимостью для обеспечения экономической и финансовой стабильности. Происходящие геополитические процессы приводят к постепенной фрагментации международной торговли и усилению регионального подхода в отношениях между странами.Начавшийся в феврале 2026 г. ближневосточный конфликт затрагивает не только региональную безопасность, но и ведет к изменению мирового энергетического порядка, учитывая, что два основных его участника – США и Иран - являются ключевыми игроками глобального энергетического рынка. При этом Иран обладает третьими по величине в мире запасами нефти и вторыми по величине запасами природного газа, уступая только России. По запасам нефти Иран занимает второе место среди стран ОПЕК [4].Согласно отчету Международного энергетического агентства (МЭА) о состоянии нефтяного рынка, ожидается, что мировые поставки в марте 2026 г. значительно сократятся из-за блокирования Ормузского пролива, узкого канала вдоль иранского побережья, соединяющего Персидский залив с Аравийским морем. Ближневосточный конфликт, начавшийся 28 февраля 2026 г.,   затрагивает порядка 20 млн баррелей в сутки или примерно 25% мировой торговли нефтью и нефтепродуктами, перевозимыми морским путем, включая основную часть иранского экспорта, что составляет почти 20% от мирового потребления нефти [5]. Без быстрого возобновления судоходства по Ормузскому проливу поставки нефти и нефтепродуктов на мировой рынок продолжат сокращаться. Закрытие Ормузского пролива в основном нарушит движение нефтяных танкеров из стран Ближнего Востока в Азию. На азиатский рынок приходится более 90% всех поставок сырой нефти, значительная часть которой поступает на нефтеперерабатывающие заводы. Блокирование Ормузского пролива не означает прекращение экспортных поставок нефти из Ирана. Иранские танкеры продолжают беспрепятственно перевозить нефть в Китай, в который направляется 80% нефтяного экспорта Ирана, что делает ирано-китайские энергетические связи одним из ключевых элементов глобального энергетического баланса. В 2025 г. Китай закупал в среднем ежедневно 1,38 млн баррелей иранской нефти или   порядка 13,4% от общего объёма импорта в 10,27 млн баррелей в сутки, поступающего морским путём [7]. При этом иранская нефть покупается независимыми нефтеперерабатывающими заводами Китая со значительным дисконтом.  В декабре 2025 г. иранская лёгкая нефть продавалась в Китай с дисконтом  в  10 долл. за баррель. В случае резкого сокращения поставок иранской нефти Китай вынужден будет покупать нефть у альтернативных поставщиком по рыночным ценам – без «иранского» дисконта. Китай, крупнейший в мире импортер сырой нефти, является основным покупателем нефти у Ирана, что делает его особенно уязвимым в случае перебоев с поставками из-за конфликта на Ближнем Востоке. На фоне блокировки Ормузского пролива значение терминалов, способных отгружать нефть в обход зоны конфликта, резко возросло. Из всех стран Персидского залива только Саудовская Аравия и ОАЭ могут экспортировать часть своей нефти в обход закрытой водной артерии. Саудовская Аравия может использовать нефтепровод «Восток-Запад» (Petroline), соединяющий нефтяные месторождения в Восточной провинции с портом Янбу (Yanbu) на Красном море. Саудовская Аравия планирует увеличить экспорт нефти из порта Янбу до 5 млн баррелей в сутки, учитывая пропускную способность нефтепровода «Восток-Запад» в 7 млн баррелей в день и использование порядка 2 млн баррелей для внутренних нужд, включая снабжение нефтеперерабатывающих заводов, электростанций и опреснительных установок. Рост экспорта из порта Янбу может компенсировать около 40% потерь из-за закрытия Ормузского пролива. Загруженные нефтью сорта Arab Light в порту Янбу танкеры в основном   идут в такие азиатские страны, как Китай, Индия, Республика Корея, Пакистан, Таиланд.  Японские предприятия являются получателями нефти из резервуаров на острове Окинава, где национальная нефтяная компания Саудовской Аравии Aramco арендует нефтехранилища, способные вместить 8,2 млн баррелей сырой нефти.  Национальная нефтегазовая компания ОАЭ  ADNOC, одна из крупнейших в мире, способна транспортировать 1,5 млн баррелей в сутки по магистральному нефтепроводу (МНП) Хабшан – Фуджейра (Habshan – Fujairah Oil Pipeline, HFOP), соединяющему нефтяные месторождения Абу-Даби с хабом FOIZ в порту Фуджейра [8]. Однако 16 марта 2026 г. ОАЭ вынуждены были приостановить погрузку нефти в порту Фуджейра из-за полученных в ходе военного конфликта повреждений. Кризис привел к значительному сокращению добычи нефти ближневосточными производителями, более чем на 10 млн баррелей в сутки ввиду нарушения работы нефтедобывающих объектов в ОАЭ, Саудовской Аравии,  Кувейте  и Ираке, что побудило МЭА, объединяющего 32 страны, принять решение о высвобождении резервов  в сложившейся чрезвычайной ситуации. 11 марта 2026 г. члены МЭА договорились высвободить 400 млн баррелей нефти из стратегических запасов для компенсации дефицита нефти и резкого роста цен. США решили выделить 172 млн баррелей нефти из национального стратегического нефтяного резерва. Мировые запасы нефти в январе 2026 г. составили 8 210 млн баррелей, достигнув самого высокого уровня с февраля 2021 г. При этом на страны ОЭСР приходилось 50% от общего объема мировых запасов [9].  При наиболее благоприятной ситуации на мировом рынке нефти, согласно оценкам МЭА, рост предложения жидкого топлива в среднем в 2026 г.  составит 1,1 млн баррелей в сутки, тогда как мировой спрос из-за роста нефтяных котировок   может вырасти до 640 тыс. баррелей в сутки в среднем в 2026 г., что на 150 тыс. баррелей ниже уровня 2025 г. [12]. Главный экономический парадокс ближневосточного кризиса состоит в том, что высокие цены на нефть не компенсируют потерь от физической невозможности экспортировать сырье. Рост запасов нефти в хранилищах из-за блокировки Ормузского пролива вынуждает страны – производители, в том числе Саудовскую Аравию, снижать добычу жидкого топлива. Из-за переполнения хранилищ в регионе наблюдается снижение добычи нефти на 1,3–1,5 млн баррелей в сутки.Ближневосточный конфликт отразился и на мировом рынке нефтепродуктов. Экспорт нефтепродуктов через Ормузский пролив сведен значительно сократился из-за приостановки работы нефтеперерабатывающих и газоперерабатывающих предприятий. Сокращение объемов переработки нефти на предприятиях стран Персидского залива в марте 2026 г. может достичь  более 3 млн. баррелей в сутки. Обладая значительными перерабатывающими мощностями, страны региона экспортировали в 2025 г. в среднем в сутки 3,3 млн баррелей нефтепродуктов и 1,5 млн баррелей сжиженного нефтяного газа (СНГ) [9]. Резкое сокращение экспортных поставок СНГ вынуждает нефтехимические заводы сокращать производство полимеров и других видов нефтехимической продукции.В сложной ситуации оказываются индийские импортеры сжиженного нефтяного газа в условиях отсутствия значительного числа газохранилищ. Индия потребляет более 45% экспорта СНГ из стран Персидского залива. Почти 90% потребляемого в Индии СНГ используется для отопления жилищного фонда и приготовления пищи. Из оставшихся 55% экспортируемого из стран Персидского залива сжиженного нефтяного газа 54% направляется в страны Азии и только 1% идет в страны Восточной Африки, используемый в бытовых целях для приготовления пищи, будучи альтернативой древесному углю [9].  Ближневосточный сжиженный нефтяной газ в подавляющем большинстве случаев поставляется в Индию, где он в основном используется для приготовления пищи и отопления, и в Китай в качестве нефтехимического сырья.Свертывание международной торговли нефтью привело к резкому росту нефтяных котировок. Цена на нефть марки Brent 18 марта 2026 г.  превысила 111 долл. за баррель. Майский фьючерс на нефть марки WTI достиг 98,6 долл. США за баррель. Повышение цен на нефть отразится на темпах роста ВВП. Существует точка зрения, что устойчивое повышение цен на базовую нефть на 10% обычно сокращает мировой ВВП примерно на 0,15% [9].Еще больший рост цен наблюдается на рынках нефтепродуктов. Особенно уязвимы мировые рынки дизельного и авиационного топлива, ввиду сокращения их производства и экспорта из стран Ближнего Востока, учитывая ограниченные возможности роста объемов производства нефтепродуктов в других регионах. Высокие цены на авиационное топливо, в первую очередь, затрагивают страны Азии, а также Европу. Цены на авиационное топливо в Азии приближаются к 200 долл. за баррель, в Европе – к 190 долл. за баррель.  Многие авиакомпании отменяют рейсы. Рост мирового потребления авиационного топлива и керосина в 2026 г. может сократиться на 80 тыс. баррелей в сутки в среднем до 120 тыс. баррелей [9]. Авиакомпании отменяют как пассажирские рейсы, так и авиаперевозки грузов, которые составляют около трети мировой торговли в стоимостном выражении. Воздушным транспортом перевозятся  дорогостоящие товары, такие как смартфоны, микрочипы. Страны-потребители нефти и нефтепродуктов ищут альтернативные источники поставок, за пределами Персидского залива. В качестве экспортеров нефти и сжиженного природного газа могут выступить, наряду с Россией и Казахстаном, Бразилия, Гайана, Канада, Ангола, Конго, Нигерия. Однако поставки из этих стран не смогут компенсировать потребности азиатских стран. Единственными очевидными источниками заметного увеличения поставок жидкого топлива на мировой рынок  являются расширение  добычи легкой сланцевой нефти (LTO) и связанных с ней сжиженных углеводородов (NGL) в США. К концу 2026 г. в США при сложившейся в мире ситуации возможно введение в эксплуатацию мощностей для дополнительной добычи 380 тыс. баррелей в сутки легкой сланцевой нефти.Крупнейшими покупателями ближневосточной нефти, экспортируемой через Ормузский пролив, на которые приходится 75% идущего через пролив экспорта, являются Китай (37,7% от общего объема или 5,35 млн. баррелей в сутки), Индия (14,7% или 2,1 млн. баррелей в сутки), а также Республика Корея (12% или 1,7%) и Япония (10,9% или 1,55 млн. баррелей в сутки) [6]. Сложнее всего компенсировать потери будет Индии, поскольку на страны Персидского залива в 2025 г. и в начале 2026 г. приходилось 40% всего индийского импорта нефти, равного 4,9 млн. баррелей в сутки [9].  При этом стратегические нефтяные запасы Индии незначительны и составляли до начала кризиса всего лишь 39,1 млн баррелей. Для обеспечения потребностей Индии и снижения давления на мировой нефтяной рынок на фоне ближневосточного конфликта Управление по контролю за иностранными активами Министерства финансов США (OFAC) выдало временную тридцатидневную лицензию (до 11 апреля 2026 г.), разрешающую Индии закупать российскую нефть с танкеров в море, загруженную до 12 марта 2026 г. В условиях дефицита нефти и нефтепродуктов США рассматривают российскую нефть в качестве необходимого инструмента для балансировки мировых цен. 20 марта 2026 г. физическая нефть марки Urals продавалась на западном берегу Индии по рекордной цене в 121,65 долл. США за баррель, а еще в январе 2026 г. средняя цена Urals составляла 40,95 долл. за баррель. Впервые за последние четыре года российская нефть Urals продается в Индии с премией к Brent (в индийских портах). Смягчение позиции США позволило Индии резко увеличить закупки российской нефти и компенсировать потерю поставок из стран Ближнего Востока. Ключевые индийские нефтеперерабатывающие предприятия, включая Indian Oil и Reliance Industries, приобрели 30 млн баррелей российской нефти. 26 марта 2026 г. российская нефть продавалась с премией в размере около 4 долл. к сорту Brent. Одновременно выросли цены и на еще не отгруженные партии российской нефти. 20 марта 2026 г. средняя цена Urals в российских западных портах составила 89,58 долл. за баррель, что является самым высоким показателем с конца июля 2022 г. [2].Импорт Китая из стран Персидского залива в 2025 г. составлял немногим более 50% от всего импорта нефти, поставляемого в страну морским путем. В отличие от Индии Китай располагает значительными коммерческими и стратегическими запасами нефти, способными удовлетворить потребности страны в течение 120 дней. Поставки нефти из стран Персидского залива в Японию составили в 2025 г. 77% от общего объема импортных поставок, в Республику Корея – 62%. Япония и Республика Корея также, как и Китай, располагают крупными стратегическими запасами нефти [9]. В отличие от нефти, крупных стратегических запасов газа, которые можно было бы использовать в чрезвычайной ситуации, не существует. Если часть ближневосточной нефти может обойти Ормузский пролив по сухопутным трубопроводам, то у катарского СПГ альтернативных путей экспорта нет. Заводы по сжижению газа представляют собой сложные инженерные проекты. Их строительство и ремонт в случае форсмажорных обстоятельств требует значительно большего времени, чем восстановление нефтяных месторождений. В ходе ближневосточного кризиса поврежден крупнейший СПГ-комплекс в Рас-Лаффане в Катаре.  В 2025 г. Катар обеспечивал около 20% мирового производства сжиженного природного газа, при этом более 80% его поставок направлялось в Азию, включая Китай. Приостановка производства в Катаре создала дефицит СПГ на мировом рынке почти в 10 млрд кубических футов в сутки, который не может быть оперативно компенсирован альтернативным поставщиком. Американские СПГ-мощности работают на пределе загрузки, при этом большинство заключенных контрактов с иностранными потребителями газа — долгосрочные.  Сокращение поставок СПГ на мировой рынок приведет к нормированию топлива, закрытию предприятий во многих странах. К тому же приостановка производства в Катаре привела к нарушению поставок гелия – побочного продукта переработки СПГ. На долю Катара до кризиса приходилось одна треть мировых поставок гелия, необходимого для производства полупроводников и медицинского оборудования.  В крайне сложном положении из-за ближневосточного кризиса, нарушившего энергетические потоки, оказалась Европа, столкнувшаяся с почти пустыми газовыми хранилищами. Заполненность газовых хранилищ ЕС к марту 2026 г. составляла менее 30%. В Нидерландах уровень заполнения газораспределительных станций составляет всего лишь 6%, что является самым низким показателем за весь период с конца 2010 г. В Германии запасы газа также значительно ниже нормы и составляют около 22%. Из-за прекращения экспорта из Катара и ОАЭ европейским странам, проводящим политику отказа от российского газа, приходится конкурировать за свободные объемы СПГ, поступающие на мировой рынок из США и Австралии, с предлагающими более высокую цену азиатскими потребителями. Число танкеров с американским сжиженным природным газом, направляющихся в страны Азии, растет, а в Европу сокращается.  Поставки СПГ из США  в первой половине марта 2026 г. выросли на 1,1 млн метрических тонн в годовом исчислении, в то время как предложение Катара за тот же период сократилось на 3,0 млн тонн [3]. Будучи ведущим экспортером СПГ, США могут получить сверхприбыль в условиях растущего дефицита газа и активизировать создание новых экспортных мощностей.В условиях переориентации американских компаний на азиатские рынки и резкого роста цен на газ Евросоюз может отложить введение запрета на краткосрочные контракты на поставки российского СПГ. Биржевые цены на газ в Европе  с начала ближневосточного конфликта повысились на 30% и достигли в середине марта 2026 г. уровня  декабря 2022 г. В целом Ближневосточный кризис за март 2026 г. увеличил расходы Евросоюза на импорт топлива на 13 млрд евро [1].  Цены на бензин в большинстве стран Европы   превысили отметку в два евро за литр. Повышение мировой цены на нефть до 125 долл. за баррель или выше может привести европейские страны к рецессии. Удорожание энергии создает колоссальную нагрузку на домохозяйства и бизнес, усиливает давление на промышленность. Энергозависимые отрасли, включая химическую индустрию и производство удобрений, ощущают серьезный шок. Многим предприятиям грозит закрытие. Ряд компаний намерены перенести производства в США, рассматривающих кризис на Ближнем Востоке как инструмент для усиления своего влияния на ЕС. Эскалация конфликта на Ближнем Востоке выходит далеко за пределы нефтяного и газового рынков и начинает затрагивать, на первый взгляд, менее заметные, но в то же время стратегически важные сырьевые цепочки. Одним из наиболее чувствительных сегментов является рынок серы, побочного продукта переработки нефти и газа. Мировые мощности по производству серы составляют около 85 млн тонн. Совокупное производство в странах Ближнего Востока до кризиса превышало 30% мирового объёма. Около половины мирового объема морской торговли серой приходится на регион Персидского залива. В 2025 году импорт серы Китаем из Ближнего Востока составлял более половины от общего объема импорта серы. Иран обеспечивает около 30% мирового экспорта серы. Основные поставки серы идут в Китай [10].  Блокирование экспортных поставок серы из стран Персидского залива, поиск обходных маршрутов судов, резкий рост страховых премий не могли не отразиться на стоимости серы с доставкой в сторону их повышения до 500 - 520 долл. США за тонну. Однако для потребителей серы в современных условиях главным является не цена, а ее физическое наличие на предприятиях для производства удобрений, учитывая, что сера является одним из основных видов сырья, необходимого для производства фосфатных удобрений, а также удобрений, произведённых на основе аммиака, мочевины и азота. Дефицит удобрений приведет к росту цен на продовольствие. Любой рост цен на удобрения и продовольствие является не только экономической, но и социально-политической проблемой особенно для государств с низким уровнем доходов населения.Конфликт на Ближнем Востоке может привести к снижению темпов роста мировой экономики, усилению инфляционных процессов. Если мировые цены на нефть останутся на уровне 98-100 долл. США за баррель, инфляция в большинстве стран может возрасти на 0,5-1% в годовом исчислении [11]. В случае продолжения конфликта до осени 2026 г., в значительной степени пострадают экономики Индии и Китая. Производственный сектор Китая, ориентированный на экспорт и одновременно являющийся импортером топливно-сырьевых товаров из стран Ближнего Востока может оказаться весьма уязвимым к повышению затрат на транспортировку грузов, увеличению сроков доставки товаров и росту цен на импорт энергоносителей. Ближневосточный кризис может привести к перегрузке портов, в том числе расположенных далеко от зоны регионального конфликта, и задержкам поставок товаров по всему миру из-за изменения маршрутов судов.Ближневосточный конфликт поставил под угрозу не только энергетические рынки, но и повысил риски глобального экономического кризиса через нарушение логистических цепочек, что создает давление на производство и может привести к дефляционным процессам из-за снижения спроса на продукцию.