ВВЕДЕНИЕВ России одной из проблем развития национальной инновационной системы (НИС) является вялость процессов коммерциализации инновационных технологий. Между тем эффективная НИС складывается благодаря коммерциализации инновационных технологий отдельными субъектами, очевидно, именно это должно стать основным ориентиром развития НИС. проблем, которые тормозят или не позволяют двиВопрос о коммерциализации технологий в современной экономике следует рассматривать не как частную проблему трансфера результатов исследований, а как центральный элемент инновационной политики, от которого зависят производительность, структурная адаптация экономики и способность страны удерживать технологическую автономию [1,2]. Международная литература последовательно показывает, что инновации выступают одним из ключевых источников долгосрочного роста, конкурентоспособности и устойчивости экономики, а потому инновационная политика давно перестала быть вспомогательным направлением и превратилась в системный инструмент развития [3]. В логике OECD инновации повышают производительность, способствуют экономическому росту и позволяют адаптировать хозяйственные системы к внешним вызовам, что особенно значимо для стран, сталкивающихся с институциональными и технологическими ограничениями. Для России данная проблема имеет дополнительное измерение, поскольку коммерциализация технологий сегодня связана не только с задачей повышения экономической эффективности, но и с задачей технологического суверенитета как способности обеспечивать критически важные технологические компетенции в условиях внешнего давления.Такая постановка вопроса неизбежно требует уточнения того, как именно понимается сам инновационный процесс. Если исходить из упрощенного представления о линейном движении знания от науки к рынку, то и коммерциализация будет восприниматься как завершающая стадия уже почти готовой технологической траектории. Однако подобная трактовка оказывается методологически недостаточной. Историко-методологический анализ Б. Годена показывает, что линейная модель была во многом продуктом послевоенной научной политики и статистического учета, тогда как в реальных инновационных процессах она плохо описывает множественность обратных связей, взаимодействий и точек разрыва между наукой, бизнесом и государством [1,5]. Именно поэтому в последующей литературе акцент сместился с отдельных стадий инновационного цикла на институциональные конфигурации, в рамках которых формируются, передаются, дорабатываются и коммерциализируются знания [4-7]. Следовательно, анализ коммерциализации технологий должен быть перенесен с уровня отдельных инструментов на уровень согласованности всей архитектуры поддержки.В работах К. Фримена национальная инновационная система трактовалась как совокупность институтов, определяющих создание, распространение и использование новых технологий, а японский опыт служил примером того, как государственная политика, корпоративный сектор, финансовые структуры и система подготовки кадров образуют взаимосвязанную конфигурацию. В подходе Б. Лундвалля акцент был дополнительно смещен в сторону интерактивного обучения, то есть процессов совместного решения проблем между производителями, пользователями и исследовательскими организациями. Сравнительный анализ под редакцией Ричарда Нельсона показал, что универсальной модели инновационной системы не существует, поскольку инновационная эффективность определяется не отдельным институтом, а сочетанием институтов и механизмов координации между ними. Тем самым фокус исследования закономерно смещается: для анализа российской коммерциализации технологий важен не сам факт существования институтов развития, а то, образуют ли они связанную траекторию от исследования до рынка.Однако даже такой макроуровневый подход остается недостаточным, если не различать сами институты и организации, через которые они реализуются. В логике Ч. Эдквиста инновационные системы состоят не только из организаций как носителей ресурсов и полномочий, но и из институтов как совокупности правил, норм и рутин, определяющих допустимые способы действия. Из этого следует важный методологический вывод: наличие фонда, технопарка, акселератора или университета, ориентированного на коммерциализацию, еще не гарантирует результативности, если институциональная среда не поддерживает переход от исследования к предпринимательскому действию. Иными словами, организационная насыщенность сама по себе не означает институциональной согласованности [7]. Российские исследования коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности в университетах подтверждают данную проблему, показывая, что барьеры возникают именно на стыке между формально созданной инфраструктурой и внутренними правилами обращения с интеллектуальной собственностью, мотивацией исследователей и слабой интеграцией с реальным сектором [8]. Следовательно, для понимания российской ситуации необходимо учитывать не только состав инфраструктуры, но и характер связей, правил и стимулов, в которых эта инфраструктура функционирует [8-12].Дальнейшее углубление анализа требует учета динамического измерения инновационной системы, поскольку даже наличие институтов и правил еще не объясняет, каким образом система меняется под воздействием внешних шоков и новых стратегических задач. Именно здесь особую значимость приобретает многоуровневая перспектива технологических переходов Ф. Гилса. Она позволяет рассматривать инновации не как последовательность отдельных проектов, а как процесс взаимодействия трех уровней: ниш, где возникают новые решения; режима, где закреплены доминирующие практики; и ландшафта, формируемого внешними макроусловиями. В этой логике технологический суверенитет можно интерпретировать как ландшафтный импульс, вызванный геополитическими ограничениями и необходимостью перестройки технологических приоритетов. Однако сам по себе внешний импульс не обеспечивает перехода, если нишевые разработки не получают каналов встраивания в режим и если институты поддержки не способны синхронно менять критерии отбора, механизмы финансирования и формы кооперации с промышленностью. Следовательно, исследовательский вопрос должен быть сформулирован не как вопрос о наличии инструментов поддержки как таковых, а как вопрос о том, насколько российские институты коммерциализации встроены в управляемый переход к технологическому суверенитету.Такой ракурс особенно важен потому, что он позволяет увидеть еще один источник возможных разрывов — несоответствие между предложением технологий и структурой спроса на них. Именно это измерение раскрывают концепции пользовательских инноваций, абсорбционной способности и открытых инноваций [5, 6]. Эрик фон Хиппель показал, что инновации нередко возникают не у производителей, а у пользователей, сталкивающихся с нерешенными прикладными задачами. Коэн и Левинталь, в свою очередь, доказали, что способность фирмы использовать внешние знания зависит от ее собственной исследовательской базы и накопленных компетенций [6]. Г. Чесбро развил эту логику, показав, что открытые инновации возможны лишь там, где существуют институциональные условия для обмена знаниями, лицензирования, партнерств и трансфера технологий [5]. В совокупности эти подходы позволяют сделать принципиально важный вывод: даже развитая инфраструктура поддержки не гарантирует успешной коммерциализации, если компании и отрасли не обладают достаточной способностью воспринимать и интегрировать создаваемые технологические решения [5,6]. Для России это особенно существенно, поскольку коммерциализация может тормозиться не только слабостью предложения технологий, но и слабостью спроса со стороны компаний, не обладающих достаточной абсорбционной способностью [6, 8].Этот тезис подтверждается и современными исследованиями внедрения инноваций в платформенных компаниях. Так, в статье А.Б. Моттаевой и А.А. Трофимовой показано, что сами по себе технологические тренды не создают устойчивого эффекта без соответствующих организационных условий. Авторы демонстрируют, что влияние трендов оптимизации, масштабирования и новаторства на результаты цифровой экосистемы определяется не только наличием технологических решений, но и способностью компании преобразовывать их в управленческие практики, продуктовые механизмы и архитектуру платформы. Иными словами, эффективность инноваций зависит от развитых динамических способностей, организационной амбидекстрии, качества управления экосистемой и механизмов AI-governance, обеспечивающих согласование новых технологий с внутренними процессами компании. В более широком контексте это означает, что проблема коммерциализации связана не просто с разработкой технологии, а с наличием институциональной и организационной среды, способной превратить технологический тренд в экономический результат [5]. Следовательно, даже в условиях активного развития цифровых экосистем и платформенных моделей ключевым ограничением остается не только производство инноваций, но и способность организаций встроить их в устойчивую систему управления, масштабирования и рыночного применения.Отсюда вытекает гипотеза настоящей работы: ключевое ограничение российской модели коммерциализации связано не с отсутствием отдельных институтов, а с несогласованностью policy mix, которая воспроизводит разрывы между стадиями инновационного цикла и не переводит новую рамку технологического суверенитета в операционные механизмы. Значимость данной гипотезы усиливается спецификой российского контекста, в котором институциональная насыщенность сочетается с неоднозначностью конечных результатов. По данным ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, суммарный объем внутренних затрат на исследования и разработки в России в 2024 году составил 1,94 трлн рублей, или 0,97% ВВП, причем более половины финансирования обеспечивалось бюджетами всех уровней. Одновременно в стране действует разветвленная сеть институтов поддержки, а экосистема «Сколково», например, на март 2026 года включает 5562 резидента; выручка резидентов за 2024 год составила 704,3 млрд рублей, а объем привлеченных инвестиций в стартапы — 42,6 млрд рублей. Однако сами по себе наличие инфраструктуры и рост отдельных показателей еще не свидетельствуют о том, что система коммерциализации стала сквозной и согласованной [3]. Напротив, именно сочетание институциональной насыщенности и неоднозначности результатов указывает на необходимость анализа не только ресурсной обеспеченности системы, но и внутренней логики ее координации [1, 4]. Поэтому обращение к концепции policy mix (смест разных форм политики) представляется не просто теоретически оправданным, но и практически необходимым, поскольку позволяет выявить, в какой степени существующая архитектура поддержки действительно обеспечивает прохождение проектов от стадии исследования к стадии масштабируемого рыночного внедрения [3, 11].Цель исследования состоит в том, чтобы проанализировать, насколько российская система поддержки коммерциализации технологий является согласованной и способна обеспечивать движение проектов от стадии научной разработки к стадии рыночного внедрения, а также выявить институциональные разрывы, которые мешают ее адаптации к задачам технологического суверенитета.Для достижения этой цели в работе решаются следующие задачи. Сначала рассматривается, какие функции выполняют ключевые институты поддержки и какие стадии инновационного цикла они охватывают. Затем анализируется, как эти институты взаимодействуют между собой и образуют ли они единую траекторию продвижения проектов. Далее выявляются основные рассогласования между ними, связанные с критериями отбора, временными горизонтами, организационными логиками и режимами работы с интеллектуальной собственностью. Отдельно рассматривается, как исследуемые институты распределяются по уровням инновационной системы и насколько между ними обеспечены переходы от ранних стадий к рыночному масштабированию. После этого оценивается, в какой мере существующая система ориентирована не только на поддержку производителей технологий, но и на формирование спроса со стороны пользователей и промышленных заказчиков. Кроме того, анализируется, учитывает ли она проблему абсорбционной способности предприятий, то есть их готовности воспринимать и внедрять внешние разработки. В заключение проводится оценка российской системы с точки зрения согласованности инструментов поддержки, их связи с целями технологического суверенитета и уровня координации между институтами.ОБЪЕКТЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯОбъектом анализа выступают четыре ключевых института российской инфраструктуры поддержки технологических проектов: Фонд содействия инновациям, Фонд «Сколково», Сколковский институт науки и технологий и Фонд развития интернет-инициатив. Выбор именно этих кейсов обусловлен тем, что в совокупности они охватывают разные стадии инновационного цикла и разные организационные логики: грантовую поддержку ранних исследований, экосистемную поддержку стартапов, университетскую коммерциализацию и акселерацию рыночно ориентированных проектов. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕПроведенный анализ показывает, что российская инфраструктура поддержки коммерциализации технологий в формальном отношении выглядит институционально насыщенной, однако эта насыщенность не переходит автоматически в согласованную систему. С точки зрения логики национальной инновационной системы исследуемые институты действительно закрывают основные стадии инновационного цикла. Фонд содействия инновациям работает с ранними проектами и малыми технологическими компаниями, «Сколково» предоставляет экосистему развития и преференциальный режим, Сколтех совмещает исследовательскую и предпринимательскую функции, а ФРИИ ориентирован на акселерацию и инвестиции в рыночные цифровые проекты. В этом смысле российская система не испытывает дефицита организационных форм. Однако при переходе от уровня наличия институтов к уровню их взаимодействия обнаруживается фрагментация: наиболее выраженная связка прослеживается между Сколтехом и «Сколково», тогда как остальные переходы носят гораздо менее институционализированный характер. Характерно, что в годовом отчете Сколтеха за 2022 год прямо указывается, что сотрудники, исследователи, студенты и выпускники института создали 148 стартапов, из которых 85 получили статус резидентов «Сколково», что подтверждает наличие сильной внутренней связки именно в этой паре институтов. Таблица 1Позиционирование институтов в инновационном цикле коммерциализации технологий ИнститутОсновная функцияСтадия инновационного циклаТип поддержкиФонд содействия инновациямПоддержка ранних исследований и технологического предпринимательстваИдея, НИОКР, ранний прототипГранты, конкурсы, программы для стартапов«Сколково»Экосистемное сопровождение и развитие стартаповПрототип, доработка, вывод на рынокНалоговые льготы, гранты, экспертиза, инфраструктураСколтехГенерация исследований и университетская коммерциализацияИсследование, deep tech, спин-оффНаучная база, предпринимательская среда, индустриальные партнерстваФРИИАкселерация и инвестиции в цифровые проектыРыночная апробация и масштабированиеАкселерация, менторство, инвестицииИсточник: составлено авторами Сама по себе эта конфигурация создает впечатление полноты, однако при переходе от наличия институтов к анализу связей между ними проявляется структурная неоднородность [2-4]. Система функционирует не как единая последовательная траектория, а как совокупность частично автономных организаций, между которыми отсутствуют устойчивые механизмы передачи проектов [3-5]. Это можно представить следующим образом (Рисунок 1). Рис. 1. Формальная полнота и фактическая фрагментация системыИсточник: составлено авторами Если анализировать систему через различение институтов и организаций, то центральной проблемой оказывается рассогласование между формальными организациями поддержки и институциональной средой, в которой им приходится действовать [7]. На уровне организаций российская система выглядит развитой, однако на уровне правил, стимулов и рутин сохраняется структурная несостыкованность. Особенно заметно это проявляется в трех плоскостях. Во-первых, институты опираются на разные критерии отбора проектов: Фонд содействия инновациям по конструкции своих программ концентрируется на научно-технической новизне, стадийности и поддержке инновационного предпринимательства на ранних этапах; «Сколково» строит отбор вокруг рыночного потенциала, технологического развития и встраивания в собственную экосистему; Сколтех соединяет научную репутацию и коммерциализацию; ФРИИ ориентируется на масштабируемость и рыночный рост цифровых решений [2,7]. Во-вторых, различаются временные горизонты, поскольку грантовая логика и бюджетные циклы плохо совмещаются с венчурной логикой длинного роста [3]. В-третьих, сохраняются проблемы передачи прав на результаты интеллектуальной деятельности, которые в российской литературе по коммерциализации университетских разработок рассматриваются как один из ключевых институциональных барьеров [8]. В результате институты поддержки существуют, но переходы между ними требуют не стандартной процедуры, а индивидуального административного усилия со стороны команды проекта. Таблица 2Ключевые параметры рассогласования между институтами поддержки ИнститутДоминирующая логика отбораВременной горизонтОсновной институциональный барьерФонд содействия инновациямНаучно-техническая новизна, стадийность, поддержка раннего предпринимательстваКратко- и среднесрочный, в логике грантового циклаСлабая встроенность в последующие рыночные механизмы«Сколково»Рыночный потенциал, технологическая значимость, соответствие экосистемеСредне- и долгосрочныйНесовпадение критериев с логикой ранних исследовательских проектовСколтехНаучная репутация и коммерциализуемость результатаСредне- и долгосрочныйОграниченная институционализация внешних переходов к масштабированиюФРИИМасштабируемость, подтвержденный спрос, скорость ростаДолгосрочный, венчурныйНедостаточная пригодность для ранних и deep tech проектов Источник: составлено авторами Таким образом, даже при наличии развитой организационной инфраструктуры институциональные параметры не образуют единой среды. Это означает, что проблема коммерциализации в России заключается не в отсутствии поддерживающих организаций как таковых, а в слабой конгруэнтности между ними [3, 4, 11]. В результате один и тот же проект должен последовательно адаптироваться к разным критериям оценки, разным ожиданиям по скорости роста и разным режимам правового оформления, что объективно повышает трансакционные издержки и вероятность разрыва траектории [3- 8].Однако само по себе указание на институциональную несостыкованность еще не позволяет понять, на каком именно уровне воспроизводятся эти разрывы и почему они сохраняются даже при наличии формально полной инфраструктуры. Для ответа на этот вопрос необходимо перейти от анализа отдельных институтов и их внутренних логик к рассмотрению системы как многоуровневой конфигурации, в которой разные организации занимают неодинаковое положение по отношению к инновационному процессу. Рассмотрение через многоуровневую перспективу показывает, что исследуемые институты распределены по уровням неравномерно. «Сколково» и Сколтех в значительной степени функционируют как нишевые структуры, создающие защищенное пространство для экспериментов, исследовательских разработок и ранней коммерциализации. Фонд содействия инновациям занимает промежуточное положение, поскольку его ранние программы также защищают проект от рыночного давления, однако более поздние треки ориентируют компании на движение к рынку. ФРИИ ближе к уровню режима, так как работает с проектами, уже демонстрирующими рыночный спрос и готовность к масштабированию. Такое распределение институтов по уровням особенно важно, поскольку оно показывает: проблема заключается не только в различии организационных функций, но и в отсутствии устойчивых механизмов перехода между нишей, промежуточной зоной и режимом [13]. Иначе говоря, даже если на каждом уровне существуют собственные инструменты поддержки, сама траектория движения проекта между уровнями остается недостаточно институционализированной [3].Именно в этой связи особое значение приобретает повестка технологического суверенитета. Формально она выступает как внешнее ландшафтное давление, задающее новую рамку для научно-технологической политики, однако фактически не превращается в полноценно транслированный операционный механизм. Стратегические документы государства закрепляют научно-технологическое развитие и технологический суверенитет в качестве приоритетов, однако в логике отбора и передачи проектов между институтами эта рамка пока не оформлена в виде единой системы приоритетных траекторий. Следовательно, возникает разрыв между стратегическим уровнем и уровнем практической организации поддержки: ландшафтные изменения уже произошли, тогда как режимные механизмы координации между институтами продолжают функционировать по прежней логике. Иными словами, ландшафт изменился быстрее, чем режимные механизмы координации между институтами [13-15].  Рис. 2. Распределение институтов по уровням multi-level perspectiveИсточник: составлено авторами С позиции концепции пользовательских инноваций в российской модели коммерциализации обнаруживается выраженный перекос в сторону поддержки производителей технологий [5]. Все рассмотренные институты в первую очередь ориентированы на команды, создающие технологические решения, стартапы или спин-оффы. Гораздо слабее институционализированы механизмы, через которые продвинутые пользователи, крупные корпорации, промышленные заказчики или региональные производственные площадки могли бы системно формулировать технологические запросы и включаться в цикл разработки не как конечные покупатели, а как соавторы инновации [2]. Отсюда возникает важное следствие: даже при наличии предложения технологических решений обратная связь со стороны реального сектора оказывается недостаточно встроенной в дизайн программ поддержки. В российской литературе о коммерциализации университетских результатов и взаимодействии вузов с реальным сектором эта проблема описывается как дефицит каналов сопряжения между исследовательской средой и производственным спросом [8], а на практике она ведет к тому, что проекты часто оптимизируются под требования грантодателя, а не под конкретный индустриальный запрос [8]. Таблица 3Баланс поддержки производителей и пользователей инноваций ИнститутПоддержка производителей технологийПоддержка пользовательских инновацийОбщая оценка балансаФонд содействия инновациямВысокаяНизкаяСильный перекос в сторону supply-push«Сколково»ВысокаяЧастичная, через корпоративные программыПерекос сохраняетсяСколтехВысокаяОграниченнаяПреобладание исследовательско-производственной логикиФРИИВысокая для цифровых командНизкаяРыночная, но не пользовательско-ориентированная логика Источник: составлено авторами Из этого следует, что российская система лучше работает как механизм генерации предложения, чем как механизм институционализации спроса [5]. В прикладном смысле это означает, что значительная часть проектов развивается в ответ на требования грантодателя, акселератора или института поддержки, а не в ответ на четко артикулированный технологический запрос со стороны индустрии [8]. Следовательно, даже успешные проекты сталкиваются с проблемой внедрения, поскольку их траектория изначально выстраивалась без достаточно плотного участия конечного пользователя.Через призму абсорбционной способности становится видно, что ограничителем коммерциализации является не только предложение технологий, но и недостаточная готовность промышленных партнеров к их восприятию [6]. Формально российская система умеет создавать проекты, финансировать прототипирование и сопровождать стартапы. Однако концепция Коэна и Левинталя позволяет объяснить, почему этого недостаточно: если потенциальный индустриальный партнер не имеет собственных исследовательских и инженерных компетенций, он не способен полноценно распознать ценность внешней технологии, адаптировать ее и встроить в производственный контур [6]. Это особенно значимо для deep tech и сложных научно-технологических решений, где внедрение требует не только закупки готового продукта, но и внутренней способности предприятия к совместной доработке [6].   Рис. 3. Структурный разрыв абсорбционной способности Источник: составлено авторами Следовательно, сама проблема коммерциализации в российском контексте является двусторонней: государство и институты развития в целом научились стимулировать производство технологических решений, но не создали в достаточной степени инструменты, развивающие спрос и абсорбционную способность предприятий. Именно поэтому адаптация отдельных организаций, включая усиление партнерств Сколтеха с государственными и государственно контролируемыми компаниями, носит локальный характер и пока не преобразована в системный элемент policy mix.Модель тройной спирали подтверждает, что в российской системе присутствуют гибридные институты, однако их гибридность не приводит автоматически к системной связности [10]. Наиболее ярким примером является Сколтех, который сочетает функции исследовательского университета, площадки технологического предпринимательства и участника государственной научно-технологической повестки [9, 10]. Однако даже в этом случае внутренняя гибридизация не разворачивается в полноценную межинституциональную интеграцию с другими звеньями системы, поскольку Фонд содействия инновациям, «Сколково» и ФРИИ сохраняют собственные организационные логики и метрики эффективности. Таблица 4Реализация логики тройной спирали в исследуемых институтах ИнститутУниверситетская функцияГосударственная функцияПредпринимательская функцияФонд содействия инновациямОтсутствуетВыраженаОграничена«Сколково»ОграниченаВыраженаВыраженаСколтехВыраженаЧастично выражена через встроенность в повестку НТРВыраженаФРИИОтсутствуетЧастично выраженаВыраженаИсточник: составлено авторами Это означает, что российская версия тройной спирали существует не как единая архитектура взаимодействия науки, государства и бизнеса, а как набор точечных гибридных конфигураций, между которыми не обеспечены устойчивые каналы совместного обучения, передачи проектов и согласования приоритетов. Поэтому сама по себе гибридизация отдельных институтов еще не гарантирует системной способности к коммерциализации [9, 10].Наиболее отчетливо выявленные ограничения проявляются в рамках концепции policy mix. В теории согласованный policy mix предполагает консистентность инструментов, их когерентность с общими стратегическими целями и наличие координации между реализующими организациями [3, 4, 11]. В российской конфигурации по всем трем измерениям наблюдаются ограничения. Консистентность снижена из-за несовпадения критериев отбора и временных горизонтов. Когерентность ограничена тем, что стратегическая рамка технологического суверенитета закреплена на уровне документов, но еще недостаточно переведена в сквозные правила маршрутизации проектов между институтами. Координация выражена неравномерно и концентрируется преимущественно в связке Сколтеха и «Сколково», тогда как для остальных переходов характерны эпизодические и несистемные формы взаимодействия. Таблица 5Диагностика российского policy mix в сфере коммерциализации технологий ИзмерениеСостояниеИнтерпретацияКонсистентностьНизкаяИнструменты основаны на разных критериях успеха и разных временных логикахКогерентностьНизкая/средняяСтратегия технологического суверенитета задана, но слабо операционализированаКоординацияНизкаяУстойчивые межинституциональные переходы ограничены, кроме пары Сколтех – «Сколково» Источник: составлено авторами  Рис. 4. Ключевые разрывы policy mix Источник: составлено авторами Следовательно, российская система коммерциализации сегодня представляет собой не целостную инновационную траекторию, а скорее совокупность сильных, но частично автономных институтов, между которыми образуются функциональные разрывы.Полученные результаты позволяют сделать более общий вывод о характере институциональной трансформации российской инновационной политики. Переход к повестке технологического суверенитета не отменил ранее созданные институты поддержки, но и не превратил их автоматически в новую согласованную систему. Напротив, старая архитектура, формировавшаяся под логику преодоления отдельных рыночных и инфраструктурных разрывов, в значительной степени сохранилась, тогда как новая стратегическая цель требует иной степени связности, селективности и координации. Отсюда возникает структурное противоречие: государство усиливает риторику технологического лидерства и суверенитета, но операционные механизмы поддержки во многом продолжают работать по инерции прежней логики, ориентированной на разрозненное стимулирование инновационной активности. Это подтверждается как российскими исследованиями технологического суверенитета, так и работами о роли институтов развития, где подчеркивается, что новая повестка требует не расширения перечня инструментов, а изменения принципов их совместной работы. Именно поэтому основной теоретический и практический вывод данной работы состоит в том, что проблема коммерциализации технологий в России имеет не столько ресурсный, сколько архитектурный характер. При наличии значительных внутренних затрат на исследования и разработки, развитой инфраструктуры институтов развития и заметных успехов отдельных экосистемных центров ключевой барьер возникает на переходах между стадиями и организационными логиками. Иначе говоря, российская система лучше справляется с созданием отдельных точек инновационной активности, чем с выстраиванием непрерывной траектории движения технологии от научного результата к масштабируемому рыночному решению. Следовательно, дальнейшее развитие должно быть связано с институционализацией механизмов передачи проектов между ранними и поздними стадиями, с встраиванием спросовых инструментов со стороны крупных заказчиков и с усилением абсорбционной способности предприятий, способных становиться не только потребителями, но и соразработчиками новых технологий.  ЗАКЛЮЧЕНИЕ Таким образом, анализ показал, что российские институциональные механизмы коммерциализации технологий находятся в переходном состоянии. С одной стороны, в стране сформирован широкий набор организаций поддержки, охватывающих разные стадии инновационного цикла. С другой стороны, эта совокупность пока не образует полноценный согласованный policy mix, способный обеспечивать сквозное движение проектов от исследования к масштабированию в логике технологического суверенитета. Основные ограничения проявляются в рассогласовании критериев отбора, временных горизонтов, режимов работы с интеллектуальной собственностью, слабой институционализации спроса со стороны пользователей технологий и недостаточном развитии механизмов координации между институтами. В результате технологический суверенитет остается скорее стратегической рамкой, чем полностью операционализированной логикой работы всей системы коммерциализации. Следовательно, переход от политики преодоления отдельных разрывов к политике технологического суверенитета требует не просто сохранения существующих институтов, а их глубокой функциональной пересборки на основе связности, маршрутизации проектов и сопряжения предложения технологий со структурированным индустриальным спросом. Очевидно, что исследованные проблемы не решаются в одночасье, необходимо вести серьезную работу по развитию национальной инновационной системы и активизации процессов коммерциализации инновационных технологий. Но, несмотря на сложность, широту и многообразие этой работы, необходимо вести ее все более активно, иначе Россия не станет инновационной державой.Решение вышеуказанных задач должно иметь под собой основу в виде развитой инфраструктуры, институциональной среды, методов фискального и финансового стимулирования новаторов и разработки открытых, прозрачных и понятных методик коммерциализации, что должно способствовать  развитию форм взаимоотношения между наукой и производством, между участниками процесса  коммерциализации